🎭 Роуэн Аткинсон, Стивен Фрай и Хью Лори в скетче "Иисус и рыбаки", 1987 г.

⏳ На фотографии — телеграмма, которую Джон Леннон отправил 20 июня 1963 года ливерпульскому диджею Бобу Вулеру, конферансье знаменитого клуба Cavern, где начинали The Beatles.

Двумя днями раньше, на вечеринке в честь 21-летия Пола Маккартни, сильно пьяный Леннон набросился на Вулера после его шутливого вопроса: “Ну как прошел медовый месяц, Джон?” Вулер намекал на недавнюю поездку Леннона в Испанию с менеджером Beatles Брайаном Эпстайном, который был гомосексуалом. Поездка породила слухи об интимных отношениях между ними.

Разозленный Леннон жестоко избил Вулера, нанося удары кулаками и ногами, даже когда тот упал. Позднее музыкант признавался, что потерял контроль над собой и едва не убил человека.

Опасаясь скандала, Эпстайн убедил Леннона извиниться. Вулеру выплатили 200 фунтов компенсации, а 20 июня он получил телеграмму: “Очень сожалею, Боб. Мне ужасно тяжело от осознания того, что я натворил. Что еще я могу сказать? Джон Леннон”.

В последние дни после поражения Дональд Трамп ведет себя как человек, который отказывается признавать реальность.

Пока Республиканская партия разбирает обломки после политического землетрясения, президент, словно ничего не произошло, подписывает стальную балку для нового бального зала Белого дома и летит во Флориду выступать с речью о космической программе. В последние дни он выглядит подавленным и несколько ошеломленным.

Америка тоже пытается осмыслить произошедшее. Демократы одержали убедительные победы в Техасе, Канзасе и Южной Каролине — штатах, десятилетиями считавшихся оплотами республиканцев. Возможно, к ним присоединится даже Миссисипи.

Но если вердикт избирателей совершенно ясен, то будущее остается неопределенным. После десятилетия, в течение которого Трамп доминировал в американской политике, страна вступает в своеобразное междуцарствие — период между моментом, когда американцы фактически решили покончить с Трампом, и моментом, когда его президентство действительно закончится.

Как непопулярный президент, отвергнутый избирателями, будет управлять страной в оставшиеся два года? Как разгромленная Республиканская партия начнет готовиться к эпохе после Трампа, если сам он не собирается уступать сцену? И смогут ли демократы, получившие большинство в Конгрессе, предложить избирателям что-то большее, чем просто противостояние Трампу?

Ответ на вопрос, выберет ли президент примирение или конфронтацию, появился уже в пятницу. Трамп назначил Стивена Миллера, своего главного идеологического бойца, руководителем аппарата Белого дома. А в субботу предложил главе UFC Дане Уайту стать его пресс-секретарем.

Трамп, возможно, ранен, но раненое животное способно яростно отбиваться.

Тем временем его ближайшие соратники уже начали готовиться к политической жизни после Трампа. Вице-президент Джей Ди Вэнс и министр обороны Пит Хегсет публично выступили с противоположными оценками войны с Ираном и необходимости ее продолжения, фактически открыв дискуссию о будущем Республиканской партии.

Спикер Палаты представителей Майк Джонсон дал понять, что намерен уйти в отставку. Демократы, в свою очередь, пытаются найти баланс между расследованием деятельности администрации Трампа и решением проблем, которые действительно волнуют избирателей, прежде всего роста стоимости жизни.

“Люди говорят нам: да, мы испытываем радость, мы чувствуем облегчение, — рассказала конгрессвумен-демократ Хиллари Схолтен. — Но они также говорят: Конгресс, принимайтесь за работу. Мы не хотим политического театра, не хотим скандалов и внутренних разборок”.

Одно можно утверждать с уверенностью: эпоха фактически единоличного правления закончилась.

За 22 месяца после возвращения в Белый дом Трамп пытался навязать свою волю практически всем сферам американского общества: крупному бизнесу, технологическим компаниям, университетам, юридическим фирмам, банкам, средствам массовой информации, индустрии развлечений, музеям, спорту, вооруженным силам и благотворительным организациям.

Он обратил следственные полномочия ФБР и Министерства юстиции против своих политических противников. Вывел Национальную гвардию на улицы американских городов, а иммиграционную службу ICE превратил в военизированную структуру, задерживающую не только преступников, но и давно живущих в США нелегальных иммигрантов, не совершавших других правонарушений.

Он даже взялся перекраивать Вашингтон: снес Восточное крыло Белого дома ради нового бального зала, построил вертолетную площадку, предложил возвести триумфальную арку и, по собственным подсчетам, создал или восстановил 83 памятника, фонтана и скульптуры.

Теперь всему этому положен предел. В последние два года Трампу придется иметь дело с оппозиционным Конгрессом, располагающим правом проводить расследования, вызывать свидетелей и контролировать государственные расходы.

Изменится и поведение частных организаций, которые прежде уступали президенту из страха перед его местью. Теперь некоторые из них будут опасаться уже демократов, если продолжат демонстрировать чрезмерную покорность Трампу.

“Чары рассеялись, а миф о непобедимости разрушен, — заявил Дэниел Прайс, бывший экономический советник Джорджа Буша-младшего. — Скорее всего, прекратится и коленопреклонение. А тем, кто выражал почтение — будь то пожертвования на бальные залы, покупка мемкоинов, урегулирование необоснованных судебных исков, создание “документальных фильмов” или попытки добиться поблажек от регулирующих органов и государственных контрактов, — вполне возможно, придется держать ответ”.

Историк президентской власти Майкл Бешлосс отмечает, что за последние 80 лет ни один американский президент не вмешивался в деятельность стольких сфер общества.

“Трудно найти прецедент столь масштабных и непредсказуемых перемен в какой-либо другой администрации после Второй мировой войны. Поэтому сейчас в столице можно увидеть немало встревоженных лиц”.

Политическая история Трампа сама по себе напоминает невероятный роман. В 2016 году он потряс мир победой на президентских выборах. Четыре года спустя потерпел поражение, распространял ложь о результатах голосования и пытался удержаться у власти. Затем против него выдвинули уголовные обвинения, он предстал перед судом и был признан виновным. После этого совершил невероятное политическое возвращение в Белый дом.

И вот теперь пережил то, что по некоторым показателям стало самым сокрушительным поражением действующего президента на промежуточных выборах за последние полвека или даже больше.

За эти годы Америка прошла через тяжелейшую пандемию, экономические потрясения, массовые расовые волнения, штурм Капитолия, катастрофическое завершение одной зарубежной войны и безрассудное начало другой. И все это, возможно, еще померкнет перед тем влиянием, которое искусственный интеллект окажет на общество в ближайшие годы.

“Мы словно прошли сквозь зеркало, но Страна чудес оказалась вовсе не чудесной, — сказал Макс Стиер, президент организации Partnership for Public Service. — Это были безумие и разрушение”.

Историк Теви Трой считает, что американское общество наконец устало от бесконечных потрясений.

“Теперь мы видим последствия всего этого хаоса. Люди недовольны. Думаю, они хотели нормальной жизни, но не получают ее ни от одной из партий”.

Ни один президент со времен Франклина Рузвельта не занимал столь долго центральное место в американской общественной жизни. Даже когда Белый дом занимал Джо Байден, Трамп оставался главным предметом политических споров. Из-за него ссорились родственники, друзья и соседи.

Но последние выборы показали, что американцы устали от него — даже в тех южных штатах, где прежде он одерживал уверенные победы.

В отличие от своих предшественников, Трамп практически не признал поражения.

Когда республиканцы Джорджа Буша-младшего в 2006 году потеряли большинство в обеих палатах Конгресса, президент признал, что партия получила “хорошую взбучку”. Когда демократы Барака Обамы потеряли Палату представителей в 2010 году, он признал, что их “основательно разгромили”.

Трамп же не продемонстрировал ни малейшего смирения.

После разгрома демократов на выборах 1994 года Билл Клинтон был вынужден напоминать: “Конституция придает мне значение”. На прошлой неделе Белый дом оказался примерно в таком же положении, опубликовав в интернете сообщение: “ТРАМП ПО-ПРЕЖНЕМУ ВАШ ПРЕЗИДЕНТ”.

Клинтон через два года сумел переизбраться. Трамп такой возможности лишен: Конституция запрещает ему баллотироваться на третий срок.

Впрочем, потеря контроля над Конгрессом не означает полной утраты президентской власти. Джордж Буш-младший после поражения республиканцев в 2006 году увеличил американский контингент в Ираке и изменил военную стратегию. Билл Клинтон в последние два года своего президентства успешно провел военную операцию в Косово.

“Они никуда не исчезли, — напоминает Теви Трой. — Они не добились крупных законодательных успехов, поскольку ни один из них не контролировал Конгресс. Но все они совершили важные дела. В последние два года президентского срока многое может произойти и действительно происходит”.

Тем более что Трамп и прежде предпочитал управлять страной посредством президентских указов, даже когда республиканцы контролировали Конгресс. За исключением закона о снижении налогов, он практически не нуждался в законодательной власти для реализации своих инициатив.

Но время уходит. С каждым днем внимание американской политики будет все больше переключаться на президентские выборы 2028 года. До первых праймериз осталось всего 441 день. Впервые с 1976 года в президентской гонке не будет представителей семей Бушей, Клинтонов, Обам или Трампов.

Если позиции Джей Ди Вэнса действительно ослабли настолько, насколько утверждают республиканские стратеги, предстоящая кампания может стать самой непредсказуемой за столетие — первой с 1928 года, когда на старте ни у одной из партий не будет ни действующего президента среди претендентов, ни очевидного фаворита.

“Со мной уже связываются потенциальные кандидаты на выборах 2028 года, которые собираются приехать в Мичиган, — удивляется конгрессвумен Хиллари Схолтен. — Это какое-то безумие”.

Источник: Peter Baker, The New York Times, 8 ноября 2026 года.

После Дональда Трампа главным проигравшим на промежуточных выборах в Конгресс оказался Илон Маск, потративший более 400 миллионов долларов на поддержку республиканцев, пишет обозреватель The New York Times Мишель Голдберг.

Больше половины этой суммы Маск вложил в Техас, который стал его домом в 2020 году, когда он покинул Калифорнию, возмущенный государственным регулированием и ограничениями из-за пандемии. Позднее он перевел в Техас значительную часть своей бизнес-империи, а поселок вокруг космодрома SpaceX по его инициативе получил официальный статус города под названием Старбейз (Starbase).

Маск практически в одиночку финансировал сенатскую кампанию крайне непопулярного генерального прокурора Техаса Кена Пакстона. Он постоянно публиковал сообщения против его соперника, демократа Джеймса Таларико, распространяя в том числе конспирологические выдумки о том, будто тот находился в психиатрической больнице, хотя на самом деле Таларико просто болел гриппом.

Однако Таларико победил, причем его кампания временами выглядела как борьба не столько против Пакстона, сколько против самого Маска.

Еще до победы на праймериз демократов Таларико обрушивался на жадность миллиардера:

“Причина, по которой в самой богатой стране мира существует бедность, заключается не в том, что мы не можем накормить бедных. А в том, что мы не можем удовлетворить аппетиты богатых. Но мы можем обложить триллионеров такими налогами, что они перестанут существовать”.

На многолюдном митинге в Остине, который еще недавно был настоящей Меккой технологических магнатов, Таларико прямо обвинил Маска в попытке купить себе целый штат:

“Илон Маск хочет нашу землю. Он хочет нашу воду. Он хочет наши налоговые доллары. Он хочет собственного, персонального сенатора Соединенных Штатов”.

Еще одним ударом для Маска стало поражение губернатора Техаса Грега Эбботта. Победившая его демократка Джина Инохоса сделала борьбу против влияния технологических миллиардеров и строительства центров обработки данных для искусственного интеллекта одним из главных пунктов своей программы.

Она постоянно напоминала избирателям, что компании Маска получили в Техасе налоговые льготы на сумму более 1,6 миллиарда долларов и государственные гранты на сумму свыше 100 миллионов.

В октябре Инохоса даже подала судебный иск, требуя обнародовать переписку администрации Эбботта с Маском и его компаниями.

“Думаю, Грегу Эбботту стыдно за то, что он нас продал”, — заявила она на одном из последних предвыборных митингов.

Но поражение Маска не ограничилось Техасом.

В Мичигане победил демократ Уилл Лоуренс, один из основателей прогрессивного экологического движения Sunrise Movement. Республиканцы потратили на борьбу с ним больше денег, чем против любого другого кандидата от демократов в Палату представителей. Его называли “самым радикальным кандидатом от Демократической партии в Америке”, пугали избирателей социализмом и вытаскивали старые публикации из социальных сетей.

Однако Лоуренс победил с преимуществом более трех процентных пунктов. Одним из главных пунктов его кампании стала борьба против строительства центров обработки данных.

“Люди устали от республиканцев, финансируемых корпорациями, и от демократов, финансируемых корпорациями”, — говорил он Голдберг.

По его словам, противодействие строительству центров обработки данных для искусственного интеллекта стало вопросом, объединяющим людей самых разных политических убеждений.

И это оказалось общенациональной тенденцией. По всей стране на голосование было вынесено более 40 инициатив, связанных с разрешением или ограничением строительства таких объектов. Противники центров обработки данных, судя по результатам, побеждали во всех случаях, кроме одного.

После победы демократов акции Tesla и SpaceX резко упали, хотя фондовый рынок в целом рос. Подешевели и акции компаний, занимающихся центрами обработки данных: инвесторы начали оценивать последствия резкого изменения политической обстановки.

Голдберг подчеркивает, что демократическое цунами на выборах невозможно объяснить исключительно достоинствами отдельных кандидатов. Но многих неожиданно победивших демократов объединяло неприятие приоритетов Кремниевой долины.

Они обещали дать отпор властным технологическим магнатам, сплотившимся вокруг Дональда Трампа и самонадеянно присвоившим себе право определять будущее Америки.

По мнению Голдберг, выборы стали не только сокрушительным выражением недоверия президенту, но и демократическим отпором Кремниевой долине со стороны американцев, почувствовавших, что теряют возможность самостоятельно распоряжаться собственной судьбой.

Теперь Конгресс готовит расследования деятельности технологических магнатов, которые последние два года заискивали перед Трампом и, что еще важнее, платили ему за благосклонность.

Когда в Твиттере прозвучал призыв провести судебные процессы над руководителями крупнейших технологических компаний в прямом телевизионном эфире, сенатор-демократ Эд Марки ответил:

“Нам придется высадить новые леса, чтобы хватило бумаги на все судебные повестки, которые мы собираемся напечатать”.

В среду, уже после выборов, Голдберг снова поговорила с победившим в Мичигане Уиллом Лоуренсом и спросила, что бы он посоветовал демократам, к которым теперь наверняка начнут обращаться представители технологической индустрии, внезапно настроенные на примирение.

“Я бы сказал: “Остерегайтесь”, потому что эти технологические олигархи чрезвычайно непопулярны. Если мы хотим быть партией рабочего класса, то перед нами Рокфеллеры и Карнеги нашего времени. Это самые богатые и влиятельные люди, привыкшие действовать в условиях полной безнаказанности. И их необходимо поставить на место”.

Мишель Голдберг заканчивает свою колонку выводом: демократы получили от избирателей мандат именно на это.

Источник: Мишель Голдберг “Elon Musk’s Very Bad Night“, The New York Times, 5 ноября 2026 года.

Я всегда с интересом рассматриваю фотографии первого визита Фиделя Кастро в США в апреле 1959 года. После революции прошло всего три месяца, и командир барбудос, следуя давней кубинской традиции, согласно которой новые руководители острова свою первую заграничную поездку совершали в Соединенные Штаты, прилетел в Америку.

Кастро сознательно приехал не по официальной линии. Его визит был частным, по персональному приглашению Американского общества редакторов газет (American Society of Newspaper Editors). Накануне поездки он объяснил, что не хочет уподобляться другим латиноамериканским правителям, которые приезжают в Вашингтон выпрашивать деньги. Он хотел, чтобы его путешествие стало визитом доброй воли.

Кастро приехал в страну, которую хорошо знал и которой с детства восхищался. В 1940 году четырнадцатилетний Фидель написал письмо американскому президенту Франклину Рузвельту с просьбой прислать ему десятидолларовую купюру, поскольку никогда ее не видел. В письме он даже предложил президенту показать месторождения железной руды на Кубе, если американцам понадобится железо для строительства кораблей.

Из Белого дома мальчику ответили, но десять долларов так и не прислали.

Фидель вырос в семье богатого землевладельца, учился в престижных католических школах, увлекался американской историей, а одним из его детских кумиров был Авраам Линкольн. Как и для многих кубинцев его поколения, Соединенные Штаты были для него важнейшим культурным и экономическим ориентиром. При этом восхищение Америкой вполне сочеталось у него с убеждением, что Куба должна освободиться от американского политического и экономического господства.

В течение одиннадцати дней поездки по США Фидель с удовольствием принимал восторги и обожание простых американцев, для которых он был героем, свергнувшим кровавого диктатора Фульхенсио Батисту. Молодой бородатый революционер в военной форме, который охотно разговаривал с прохожими, обнимал детей и совершенно не соблюдал привычный для политиков протокол, производил на публику сильнейшее впечатление.

Совсем иначе складывалось его общение с официальной Америкой.

Президент Эйзенхауэр не стал встречаться с новым кубинским лидером, поручив общение с ним вице-президенту Никсону. В Вашингтоне с большой настороженностью относились к революционерам, пришедшим к власти на острове, где американским компаниям принадлежали огромные земельные владения, сахарные заводы, нефтеперерабатывающие предприятия и значительная часть инфраструктуры.

Американцы боялись потерять собственность. Кастро же прекрасно понимал, что сразу освободиться от экономической зависимости от США Куба не сможет. Ему были необходимы кредиты, инвестиции и сохранение американского рынка для кубинского сахара. Но при этом он хотел установить с Вашингтоном отношения на новых, как он считал, равноправных условиях.

Впрочем, официально просить финансовой помощи Кастро не собирался и даже запретил своей делегации поднимать этот вопрос.

Вот как описывает начало американской поездки Фиделя Максим Макарычев в своей книге “Фидель Кастро”:

Кубинская делегация отправилась в США в среду 15 апреля 1959 года из гаванского аэропорта, откуда тремя месяцами ранее она вылетала в Венесуэлу. Фидель прибыл в аэропорт в пять часов вечера и сделал короткие заявления для прессы прямо у трапа самолета: «Предстоящий визит в США – продолжение нашей „Операции Правда“, которая имеет своей целью защиту революции от нападок и клеветы». Североамериканская часть «Операции Правда», в ходе которой Фидель должен был посетить шесть городов северо–востока США, а затем и Канады, задумывалась как возможность донести всю правду о кубинской революции и, тем самым, развенчать слухи, которые, благодаря местной прессе, ходили в Соединенных Штатах о революционерах.

Вместе с Фиделем Кастро на борт самолета поднялись его соратники: Селия Санчес, Регино Ботти, Кончита Фернандес и Хуан Кастинейрас. Самолет «Британия» компании «Кубана авиасьон» отправился из Гаваны в 17.29 и уже в девять вечера по местному времени приземлился в аэропорту Нью–Йорка. Едва Кастро начал спускаться по трапу, как его встретил восторженный крик: «Фидель! Фидель!» Сотни кубинцев и латиноамериканцев, живших в США, прибыли в аэропорт, чтобы поприветствовать революционеров. Коротко поприветствовав кубинских послов в США и ООН, Фидель лихо перемахнул через небольшое ограждение и направился к ждущим его людям. Этим он привел в немалое замешательство сотрудников местных служб безопасности, привыкших к тому, что политические лидеры предпочитают отгораживаться от народа. К тому же в этой неконтролируемой толпе вполне мог находиться кто–то из врагов Фиделя.

Местные журналисты стали настаивать на том, чтобы Кастро высказался по существу злободневных проблем, прежде всего о будущем кубино–американских отношений. Фидель отказался отвечать на вопросы политического содержания и только пояснил, что прибыл в Соединенные Штаты с миссией доброй воли. «Не могу больше, протокол, то, чем я не могу пренебречь. Приветствий достаточно на сегодня! Честное слово, труднее приземлиться в США, чем высадиться на Кубе с „Гранмы“» — улыбнулся Фидель.

(Максим Макарычев, “Фидель Кастро”)

Надо понимать, что кубинского диктатора Фульхенсио Батисту в январе 1959 года свергали вовсе не одни коммунисты. Более того, коммунистическая партия Кубы первоначально негативно относилась к вооруженной борьбе Кастро.

Сам Фидель в те годы был прежде всего левым кубинским националистом, поклонником идеи Хосе Марти — поэта и революционера, боровшегося за освобождение острова от испанского владычества. Марти выступал за независимый путь развития латиноамериканских стран, без подражания иностранным политическим моделям и без подчинения великим державам.

Кастро полностью разделял эти взгляды и в молодости примыкал к левому крылу Партии кубинского народа, известной как Партия ортодоксов.

В годы борьбы против Батисты он выдвинул радикальную социальную, но еще не марксистско-ленинскую программу: аграрная реформа с передачей земли мелким арендаторам, национализация естественных монополий, индустриализация под руководством государства, широкие социальные программы, прежде всего в интересах бедноты и детей.

Среди 82 участников знаменитой экспедиции на яхте “Гранма” были люди самых разных политических убеждений. Убежденными марксистами были Че Гевара и Рауль Кастро, но движение в целом не представляло собой коммунистическую организацию. Его объединяла прежде всего ненависть к диктатуре Батисты и желание изменить существовавший на Кубе порядок.

Кубинские коммунисты долгое время считали партизанскую войну в горах ошибочной стратегией. По их представлениям, революция должна была опираться на организованный рабочий класс, а не на небольшие вооруженные отряды, действовавшие среди “темных и невежественных крестьян”. Лишь в 1958 году началось более тесное сотрудничество коммунистов с движением Кастро.

К тому же революцию поддерживала часть католического духовенства, что совершенно не укладывалось в привычную советскую схему классовой борьбы.

Даже после 1 января 1959 года, когда Батиста бежал с Кубы, речь еще не шла о создании социалистического государства советского образца. Сам Кастро называл себя кубинским националистом и объяснял, что кубинский национализм заключается в стремлении сделать свою страну процветающей и уважаемой.

Впрочем, здесь надо оговориться: отсутствие открыто провозглашенной коммунистической программы не означало, что Кастро был убежденным демократом. Уже в первые месяцы революции на острове действовали революционные трибуналы, проходили казни бывших сотрудников режима Батисты, а Фидель всё меньше был склонен считаться с политическими противниками.

Но это еще не делало его неизбежным союзником Москвы.

США признали революционное правительство Кубы уже 7 января 1959 года, спустя всего неделю после победы повстанцев. Временным президентом стал Мануэль Уррутиа, юрист, известный своими антибатистовскими и антикоммунистическими взглядами. В новом правительстве было немало умеренных политиков, которые рассчитывали на сохранение нормальных отношений с Соединенными Штатами.

Сам Кастро обещал соблюдать международные обязательства Кубы и существующие соглашения с США. Он хотел показать, что революционеры настроены не на конфронтацию, а на сотрудничество, хотя и не собираются отказываться от своих реформ.

Именно с таким настроением он и приехал в Америку.

Макарычев приводит еще один характерный эпизод пребывания Кастро в Вашингтоне:

К вечеру Фидель напрочь забыл об опасности и следовал только своему инстинкту. Сопровождаемый лишь своими соратниками, Кастро «пошел в народ», в город. Он сделал только несколько шагов по направлению к парку, как его стал сопровождать целый эскорт горожан. Он начал болтать о жизни с группой студентов, потом те сели в автобус и оттуда стали салютовать команданте. В парке люди начали топтать газоны: что делать, если на узкой аллее не хватило места всем желающим послушать революционера? Дети удостоились особого внимания Кастро. Любопытные малыши пытались подергать его роскошную черную бороду. На следующий день газета «Вашингтон дейли ньюс» опубликовала на первой полосе фотографию улыбающегося Фиделя с маленькой девочкой на руках. С каждым днем он вызывал все больше симпатий у простых американцев.

(Максим Макарычев, “Фидель Кастро”)

В пятницу 17 апреля Кастро выступил перед представителями обеих палат американского конгресса. Выступил блестяще — на следующее утро газета Washington Post отметила в своей редакционной статье: “Премьер–министр Кубы мужественно отвечал на крайне прямые вопросы, которые ему задавались, став, таким образом, главным действующим лицом одного из наиболее памятных заседаний, которое видели стены Капитолия”. Американским законодателям понравилось, что Фидель Кастро тепло и искренне высказался об «отцах–основателях» Соединенных Штатов. Упомянул об Аврааме Линкольне, который был одним из его кумиров в детстве.

Но постепенно становилось понятно, что за обаянием молодого революционера скрывается политик, с которым Вашингтону будет непросто договориться.

Одним из первых тревожных сигналов стало участие Кастро в телевизионной программе NBC “Meet the Press”. Американские журналисты устроили ему настоящий допрос, прежде всего пытаясь выяснить, почему он так враждебно относится к Соединенным Штатам.

Фидель явно не ожидал такого напора.

“Как я могу ненавидеть американский народ? — отвечал он. — Я никого не ненавижу, даже моих врагов. На Кубе против меня сражались мои самые рьяные враги, но и их я не ненавижу. Хосе Марти, наш апостол, учил нас оставить в стороне чувство ненависти”.

Любопытно, что Кастро и впоследствии старался проводить различие между американским правительством и американским народом. Его речи могли содержать самые резкие нападки на Вашингтон, но при этом он неизменно подчеркивал, что не считает простых американцев врагами Кубы.

После террористических атак 11 сентября 2001 года Куба одной из первых выразила готовность предоставить свои аэропорты американским самолетам, нуждавшимся в экстренной посадке. Кастро также осудил сами теракты, несмотря на многолетнюю вражду с Вашингтоном.

Однако вернемся в апрель 1959 года.

Гораздо более серьезные последствия, чем неприятные вопросы журналистов, имела встреча Фиделя с вице-президентом Ричардом Никсоном.

19 апреля они проговорили почти три часа. Подробности беседы стали известны значительно позднее, после публикации американских документов.

Никсон внимательно слушал Кастро, расспрашивал его об экономических реформах, отношениях с коммунистами, свободе прессы и перспективах проведения выборов. Его особенно насторожило нежелание Фиделя назвать конкретные сроки возвращения Кубы к демократическим выборам.

Кастро объяснял, что народ устал от прежней политической системы, а выборы при Батисте были лишь способом сохранить власть коррумпированных политиков. Никсон возражал, что популярность революции не может заменить демократические институты.

После встречи вице-президент подготовил записку для Эйзенхауэра, в которой дал весьма противоречивую характеристику кубинскому лидеру.

С одной стороны, он считал, что Кастро либо невероятно наивен в отношении коммунизма, либо находится под влиянием коммунистов. Сам Никсон склонялся к первому объяснению.

С другой — признавал, что перед ним человек с исключительными лидерскими качествами, которому предстоит сыграть огромную роль в истории Кубы, а возможно, и всей Латинской Америки.

Более того, Никсон писал, что США необходимо попытаться направить Кастро в правильную, с американской точки зрения, сторону. То есть даже он в апреле 1959 года еще не считал окончательный разрыв неизбежным.

Сам Фидель тоже остался не в восторге от встречи. По воспоминаниям людей из его окружения, он жаловался, что Никсон всё время пытался его поучать.

Эта беседа многое сказала обоим политикам. Никсон увидел в Кастро талантливого, но опасного радикала. Кастро убедился, что американцы намерены указывать ему, как следует управлять Кубой.

А президент Эйзенхауэр с Фиделем так и не встретился.

В дни пребывания кубинского премьера в Вашингтоне президент находился в Джорджии, где играл в гольф. Правда, рассекреченные документы показывают, что дело было не просто в любви Эйзенхауэра к этой игре. Еще в марте Госдепартамент рекомендовал не направлять Кастро официального приглашения. Президент же говорил своим сотрудникам, что, окажись он в Вашингтоне, ему, вероятно, пришлось бы принять кубинского лидера, хотя особого желания делать это у него не было.

Кто знает, как повернулась бы история, если бы Эйзенхауэр всё-таки встретился с Кастро и составил о нем собственное мнение.

Разумеется, один разговор не мог устранить все противоречия между двумя странами. Но в апреле 1959 года еще существовала возможность договориться, а обе стороны, похоже, не вполне понимали, насколько быстро эта возможность исчезнет.

20 апреля на очередной встрече с журналистами Кастро снова заверял американцев, что его правительство не собирается произвольно конфисковывать собственность американских компаний. При этом он не скрывал намерения провести аграрную реформу, которая неизбежно затронет интересы крупных землевладельцев.

Американские корреспонденты неоднократно пытались вывести Фиделя на разговор о Советском Союзе, надеясь обнаружить тайные связи кубинских революционеров с Москвой.

Отвечая на один из вопросов о Хрущеве, Кастро заявил: “Мы против любой формы диктатуры, будь то диктатура личности или диктатура класса”.

Он подчеркнул, что Советский Союз не предлагал Кубе помощи и что кубинское правительство никого о ней не просило.

Тогда мало кто мог предположить, что уже через год советская нефть будет поступать на Кубу, Москва начнет закупать кубинский сахар, а американская собственность на острове подвергнется масштабной национализации.

После возвращения Кастро из США ситуация стала ухудшаться буквально на глазах.

17 мая 1959 года кубинское правительство приняло закон об аграрной реформе. Крупные земельные владения подлежали отчуждению с предусмотренной законом компенсацией, а иностранное землевладение серьезно ограничивалось. Для беднейшего крестьянства это была долгожданная перемена. Для американских компаний — угроза огромным капиталовложениям.

В Вашингтоне заговорили о необходимости наказать Кубу экономическими мерами.

Одновременно происходили важные перемены в самом кубинском руководстве. Из правительства уходили умеренные политики, не согласные с радикализацией революции. В июле Кастро фактически вынудил президента Уррутиа оставить свой пост. Новым президентом стал Освальдо Дортикос, но реальная власть всё больше сосредоточивалась в руках Фиделя.

Начались репрессии против антикастровской оппозиции. Революционные трибуналы, которые первоначально судили сотрудников режима Батисты, стали одним из инструментов укрепления новой власти. Усиливалось давление на независимую прессу, а политические противники Кастро постепенно вытеснялись из общественной жизни.

С конца 1959 года началась первая крупная волна эмиграции с Кубы. Страну покидали представители среднего класса, предприниматели, инженеры, преподаватели, врачи — в том числе люди, искренне приветствовавшие свержение Батисты.

Особенно тяжелыми оказались последствия отъезда медицинских работников. В первые годы революции Кубу покинула примерно половина имевшихся на острове шести тысяч врачей.

Для страны с населением около семи миллионов человек это была огромная потеря.

К осени 1959 года отношения с США становились всё более напряженными. 3 ноября Эйзенхауэр заявил, что коммунисты пытаются воспользоваться нестабильностью на Кубе. В Вашингтоне уже обсуждались способы ослабления власти Кастро, а в самой Гаване американцев всё чаще обвиняли в поддержке контрреволюции.

Ситуацией воспользовался Советский Союз.

Хрущев быстро оценил возможности, которые открывал конфликт между Кубой и США. Впервые за годы холодной войны Москва получила шанс приобрести союзника непосредственно у американского побережья, причем без всякого участия советских войск в кубинской революции.

В феврале 1960 года Куба заключила торговое соглашение с СССР. Советский Союз обязался покупать кубинский сахар, поставлять нефть и предоставил кредит в размере 100 миллионов долларов.

Для Кастро это была возможность уменьшить экономическую зависимость от США. Для Хрущева — исключительный внешнеполитический успех.

Американская администрация ответила усилением давления.

В марте 1960 года Эйзенхауэр утвердил секретную программу ЦРУ по подготовке свержения Кастро. В июне американские нефтеперерабатывающие компании отказались перерабатывать советскую нефть. Кубинское правительство национализировало их предприятия.

6 июля США резко сократили квоту на закупку кубинского сахара. В ответ Гавана ускорила национализацию американской собственности.

В октябре Вашингтон ввел широкие ограничения на торговлю с Кубой, а 3 января 1961 года разорвал дипломатические отношения.

Таким образом, менее чем за два года после победы революции Куба и Соединенные Штаты превратились из соседей и торговых партнеров в непримиримых противников.

16 апреля 1961 года, на похоронах жертв американских авиаударов, Кастро впервые публично провозгласил социалистический характер кубинской революции. На следующий день подготовленные ЦРУ кубинские эмигранты высадились в заливе Свиней и попытались свергнуть его правительство.

Операция закончилась полным провалом.

А еще через полтора года, в октябре 1962-го, размещение советских ядерных ракет на Кубе поставило мир на грань третьей мировой войны.

Любопытно, что даже после окончательного сближения с СССР Кастро не превратился в послушную московскую марионетку, как многие руководители восточноевропейских социалистических государств.

Куба не входила в Варшавский договор, оставалась активным участником Движения неприсоединения и нередко проводила собственную внешнюю политику, далеко не всегда совпадавшую с интересами Кремля.

Во время Карибского кризиса Фидель даже вступил в серьезный конфликт с Хрущевым, который договорился с Кеннеди о выводе советских ракет, не посоветовавшись с кубинским руководством.

В Совет экономической взаимопомощи Куба вступила только в 1972 году, уже при Брежневе.

При этом зависимость острова от советской экономической помощи постепенно стала колоссальной. СССР закупал кубинский сахар по льготным ценам, поставлял нефть, оборудование, вооружение, финансировал строительство предприятий и развитие социальной инфраструктуры.

На советские деньги и при советской технической помощи Куба создала, в частности, развитую систему здравоохранения и образования, ставшую одним из главных достижений революции.

Но цена оказалась высокой. Вместо зависимости от американского капитала страна попала в зависимость от советских субсидий, а политическая система Кубы превратилась в однопартийную диктатуру, не допускавшую свободных выборов и организованной оппозиции.

И здесь мы снова возвращаемся к апрелю 1959 года.

Кастро приехал в Америку вовсе не как посланник Москвы и не как руководитель коммунистического государства. Он был кубинским националистом и радикальным революционером, который хотел изменить положение своей страны и избавиться от американского господства, но еще не объявил о намерении строить социализм по советскому образцу.

Вашингтон, со своей стороны, имел все основания опасаться его авторитарных замашек, революционного радикализма и угрозы американской собственности. Однако вместо поиска новой модели отношений с Кубой администрация Эйзенхауэра постепенно сделала ставку на экономическое давление, изоляцию, а затем и свержение Кастро.

Разумеется, нельзя утверждать, что Фидель непременно стал бы демократом и другом США, если бы американцы проявили больше дипломатической гибкости. Его собственные политические убеждения, методы управления и стремление к неограниченной власти сыграли в этой истории не меньшую роль.

Но нельзя и считать, что превращение Кубы в советского союзника было предопределено уже в январе 1959 года.

Сколько бы ни говорили о Кастро как о лидере коммунистической Кубы, остается вопрос: кем бы он стал, если бы в апреле 1959 года американское руководство сумело найти с ним общий язык?

Возможно, не было бы ни высадки в заливе Свиней, ни Карибского кризиса, ни многолетней экономической блокады, которая вместе с ошибками самого кубинского руководства превратила когда-то одну из наиболее развитых стран Латинской Америки в бедное социалистическое государство.

А может быть, всё произошло бы примерно так же. История не знает сослагательного наклонения.

Но трудно отделаться от мысли, что весной 1959 года у американцев еще был шанс не допустить появления советского военного союзника в девяноста милях от Флориды.

И они этот шанс упустили.

Впрочем, фотографии того апрельского визита особенно выразительны именно потому, что на них еще ничего не предрешено. Молодой Кастро улыбается американцам, разговаривает со студентами, обнимает детей, восхищается Линкольном. Американцы отвечают ему восторгом.

Через два года всё это будет казаться эпизодом из какой-то совершенно другой истории. Вот только президент Эйзенхауэр тогда предпочел встрече с Фиделем Кастро игру в гольф.

🇺🇸 После разгромного поражения республиканцев на выборах в Конгресс Дональд Трамп пришел в такую ярость, что на некоторое время буквально потерял дар речи. Как сообщает The Daily Beast со ссылкой на источники в Белом доме, президент заперся в своих личных апартаментах на втором этаже вместе с помощницей Натали Харп и главой аппарата Сьюзи Уайлс.

“Он смотрит Fox News, почти не произнося ни слова, словно парализованный”, — рассказал один из источников. Другой описал обстановку в президентской резиденции как “очень, очень мрачную”.

Тем временем сотрудники администрации покидали Белый дом и отправлялись заливать горе в вашингтонские бары. Советник Трампа Джейсон Миллер, по словам очевидцев, обливался потом и паниковал, наблюдая за сообщениями об очередных поражениях республиканцев.

Сам Трамп, немного оправившись от шока, принялся искать виновных. В Truth Social он обвинил в поражении Fox News и губернатора Техаса Грега Эбботта, а затем заявил, что, будь его имя в избирательном бюллетене, республиканцы одержали бы “СОКРУШИТЕЛЬНУЮ ПОБЕДУ”.

Теперь в Белом доме ожидают масштабной кадровой чистки. Среди возможных жертв президентского гнева называют Сьюзи Уайлс, Пита Хегсета и Марко Рубио. Один из сотрудников администрации выразился предельно ясно: “Если у босса хватит ума, он уже завтра уволит всех, чтобы спасти свое политическое наследие”.

🎭 24 января 1981 г. Роуэн Аткинсон пришел на BBC1 в программу Майкла Паркинсона. Ведущий спросил его, как из наблюдений за обычными людьми рождается комедия.

Аткинсон ответил, что больше всего его смешит повседневная жизнь. Например, совершенно обычный человек в поезде, который ничего особенного не делает, но почему-то выглядит невероятно смешно.

И тут же показал такого пассажира — за секунду превратился в того, кого мы теперь знаем под именем мистера Бина. Правда, этот персонаж появится на ТВ только через девять лет, в январе 1990 года.

🇨🇿 В знаменитый пражский парк Пругонице мы ездим гулять дважды в год — весной, когда в лесу там цветут рододендроны, и в золотую осень — в середине или конце октября. Прекрасное место для долгой, неспешной прогулки. Собаки обожают туда ездить, всё там знают, у них там свои маршруты, свои знакомые местечки.

Apple представила первый MacBook Pro с сенсорным экраном, которым можно управлять пальцами, как iPhone. Новый ноутбук поступит в продажу 6 ноября по цене от 2899 долларов. Он стал тоньше и легче предшественника, получил обновленные процессоры, микрофоны и более яркий дисплей.

Это одно из первых крупных решений нового генерального директора Apple Джона Тернуса, сменившего Тима Кука в сентябре. За два месяца компания также представила складной iPhone Duo и домашний планшет HomeView.

Однако сенсорный MacBook противоречит принципам, которых Apple придерживалась при Стиве Джобсе.

В 2010 году Джобс категорически отверг идею ноутбука с сенсорным экраном, назвав ее “ужасной с точки зрения эргономики”. Два года спустя Тим Кук, отвечая на вопрос о возможном объединении MacBook и iPad, сравнил такую идею с попыткой скрестить тостер с холодильником.

Теперь новый глава Apple утверждает обратное.

“Как мы здесь любим делать, мы задали себе вопрос: как сделать MacBook Pro еще лучше? Этот дисплей предлагает гораздо больше, чем просто сенсорное управление”, — заявил Тернус.

При этом Apple далеко не первая компания, выпускающая такие устройства. Сенсорные ноутбуки давно продают Lenovo, HP и Dell, однако массовыми они так и не стали. По данным исследовательской компании IDC, в первой половине 2026 года на них приходилось лишь 16% мировых поставок ноутбуков.

Apple рассчитывает привлечь покупателей прежде всего из творческих профессий — дизайнеров, фотографов и видеомонтажеров. По мнению аналитика IDC Джитеша Убрани, новая функция также поможет оправдать очередное повышение цен.

“Один из способов оправдать повышение цены — предложить больше функций. Можно добавить новые возможности, чтобы покупателю казалось, что за свои деньги он получает больше”, — объясняет Убрани.

Но главная проблема, по мнению опрошенных NYT экспертов, заключается в изменении самой философии Apple.

Когда-то компания гордилась принципом “тысяча нет на каждое да”, отказываясь от сомнительных идей ради нескольких тщательно продуманных продуктов. Теперь она выпускает все больше устройств с незначительными различиями между ними. В ассортименте уже шесть разновидностей Mac, шесть iPhone и четыре iPad.

Аналитик Майкл Гартенберг, работавший в Apple с 2013 по 2016 год, сравнивает нынешнюю стратегию с 1990-ми, когда компания под руководством Джона Скалли выпускала множество моделей компьютеров и оказалась на грани банкротства. Вернувшись в Apple, Джобс закрыл большинство продуктовых линеек, сосредоточившись на нескольких ключевых устройствах.

Сегодня капитализация Apple составляет 5 триллионов долларов, однако Гартенберг считает, что компания движется в совершенно непривычном для себя направлении.

“Такое ощущение, что теперь на каждое “нет” приходится тысяча “да”. Что бы мы ни придумали в лаборатории, давайте просто выпустим это на рынок”.

Именно в этом, судя по оценкам экспертов, заключается главный риск новой стратегии Apple: вместо того чтобы решать реальные проблемы пользователей, компания начинает множить устройства и функции, необходимость которых еще предстоит доказать.

Источник: The New York Times

🇺🇸 Администрация Дональда Трампа рассматривает возможность снятия санкций с Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ), возглавляемого Кириллом Дмитриевым. Об этом сообщает The New York Times со ссылкой на источники, знакомые с ходом переговоров.

В феврале 2022 года, сразу после российского вторжения в Украину, Министерство финансов США ввело санкции против РФПИ, назвав его структурой, которую “широко считают черной кассой президента Владимира Путина”, и “характерным примером российской клептократии”.

Американские власти тогда рассматривали фонд как один из важнейших инструментов международного влияния Кремля. Эрик Грин, курировавший российское направление в Совете национальной безопасности при Байдене, объясняет, что санкции против РФПИ были одним из первых приоритетов Вашингтона: доступ фонда к западной финансовой системе мог использоваться для финансирования войны, а сам фонд был связан с проектами, непосредственно ассоциировавшимися с Путиным.

Теперь ситуация меняется. По информации NYT, российская сторона добивается отмены санкций в рамках переговоров о поставках российского дизельного топлива в США. РФПИ предложил выступить посредником в этих сделках, одновременно попросив американские власти снять с него ограничения.

Представитель администрации Трампа подтвердил, что заявка фонда рассматривается в установленном порядке в рамках усилий по “улучшению российско-американских отношений и содействию прекращению войны”. Он также назвал Дмитриева “полезным посредником” на переговорах.

Сам Дмитриев, выступая 16 октября в Москве, заявил, что дизельная сделка стала одним из “конкретных примеров”, убеждающих американцев в том, что “санкции в принципе философски неправильны”.

По словам Эрика Грина, отмена санкций против РФПИ стала бы “очень сильным сигналом о том, что мы отказываемся от прежней позиции, согласно которой экономические санкции и другие ограничительные меры не будут смягчаться до достижения урегулирования в Украине”.

Как отмечает NYT, Кремль использует активизацию дипломатических контактов вокруг войны в Украине для продвижения экономических интересов, которые имеют мало общего с достижением мира.

Дмитриев играет в этом ключевую роль. Его стратегия, по оценке газеты, заключается в том, чтобы переключить внимание Трампа с давления на Россию ради прекращения войны на перспективы выгодных сделок с Москвой.

“Лед наконец-то тронулся”, — заявил Дмитриев 16 октября, подчеркнув, что обсуждает соглашения с США, которые могут быть заключены “прямо сейчас”, а не после окончания войны.

При этом Министерство финансов США пока не приняло решения о снятии санкций. Ведомство считает, что действующих разрешений уже достаточно для участия РФПИ в дизельных сделках. Чтобы добиться полного исключения из санкционного списка, фонду предстоит доказать, что причины введения ограничений больше не существуют.

🇨🇳 Пока мировые технологические рынки балансируют на грани обвала, в Китае он уже произошел. За неполные четыре месяца индекс STAR 50, объединяющий ведущие китайские технологические компании, включая разработчиков искусственного интеллекта и производителей полупроводников, рухнул на 40%. Рыночная капитализация сократилась примерно на $480 млрд, сообщает Reuters.

Обвал положил конец двухлетнему росту китайского фондового рынка, начавшемуся после обещаний властей стимулировать экономику. Индекс крупнейших китайских компаний CSI 300 потерял около 20% с июньского максимума. Для сравнения: американский Nasdaq снизился лишь на 6% с рекорда, установленного тремя неделями ранее.

"Фондовый рынок постепенно превратился в безумный спекулятивный бум. И теперь мы видим, как этот пузырь лопается", — говорит пекинский управляющий инвестиционным фондом Дун Баочжэнь.

Масштабы ажиотажа были огромными. По данным Goldman Sachs, на акции компаний, связанных с искусственным интеллектом, приходилось 42% совокупной капитализации китайских акций, торгующихся на материковых биржах и в Гонконге, и 57% биржевого оборота.

Особенно сильно пострадали компании, еще недавно считавшиеся фаворитами инвесторов:

• Акции производителя роботов Unitree, спрос на которые при размещении превысил предложение в 8000 раз, с августа потеряли половину стоимости.
• Производители чипов MetaX и Moore Threads, чьи акции при выходе на биржу взлетели на 700% и 400% соответственно, с июля подешевели вдвое.
• Производитель микросхем CXMT за последний месяц потерял более четверти капитализации.
• Акции производителей оптических компонентов Zhongji Innolight и Eoptolink рухнули примерно на 60% с летних максимумов.

Среди причин обвала Reuters называет чрезмерно завышенные оценки компаний, опасения относительно будущего спроса на искусственный интеллект и угрозу американских ограничений на использование китайского оборудования в центрах обработки данных.

Последствия уже выходят за пределы фондового рынка. Частные инвесторы, поверившие в технологический бум, несут крупные убытки, а компаниям становится сложнее привлекать капитал.

"То, что происходит сейчас, остановит многие компании, которые собирались выйти на биржу", — предупреждает Хун Хао, директор по инвестициям Lotus Asset Management.

Некоторые аналитики, включая представителей Goldman Sachs и BNP Paribas, считают, что падение создает возможности для осторожных покупок. Однако многие китайские инвесторы предпочитают ждать дальнейшего снижения цен.

"Как и все остальные китайские производители, компании, выпускающие чипы и оборудование для искусственного интеллекта, рано или поздно окажутся втянутыми в ценовую войну, — говорит управляющий фондом Ван Чжо. — Исключений не бывает. Все пузыри рано или поздно лопаются".

Subscribe now

Рейтинг одобрения президента США Дональда Трампа вырос всего на один процентный пункт после рекордного падения и составил 32%. Об этом свидетельствует опрос Reuters/Ipsos, опубликованный 26 октября, за восемь дней до промежуточных выборов в Конгресс США.

Республиканцы рискуют потерять контроль над Конгрессом. Согласно опросу, 47% зарегистрированных избирателей намерены голосовать за демократов и лишь 36% — за республиканцев. Еще 11% не определились с выбором. С учетом предпочтений неопределившихся преимущество демократов составляет 50% против 41%.

Среди избирателей, которые с наибольшей вероятностью придут на участки, демократы также лидируют — 53% против 44%.

Политические аналитики считают, что демократы имеют хорошие шансы вернуть контроль над Палатой представителей, однако завоевать большинство в Сенате им будет значительно сложнее. Потеря республиканцами хотя бы одной палаты серьезно осложнит реализацию программы Трампа в оставшиеся два года его президентства.

Главная проблема республиканцев — экономика. После начатых Трампом в феврале военных ударов по Ирану резко выросли цены на бензин, ускорилась инфляция. Теперь 73% американских избирателей считают, что ситуация со стоимостью жизни развивается в неправильном направлении.

До начала войны американцы больше доверяли республиканцам в экономических вопросах. Теперь ситуация изменилась: 37% считают экономическую политику демократов более правильной, тогда как республиканцам доверяют 33%.

Еще один тревожный для республиканцев показатель — готовность избирателей участвовать в выборах. Среди сторонников демократов 46% заявили, что испытывают большой энтузиазм перед голосованием. Среди республиканцев таких лишь 30%.

Опрос Reuters/Ipsos проводился в течение пяти дней среди 1679 взрослых американцев, включая 1280 зарегистрированных избирателей. Статистическая погрешность составляет 2–3 процентных пункта.

Источник: Reuters, 26 октября 2026 года. Автор — Джейсон Лэнг.

Как сообщает The Wall Street Journal со ссылкой на источники в трех странах, инициатива выдвижения Орбана исходила непосредственно от американской администрации. Представители Вашингтона связались с бывшим венгерским премьером, чтобы выяснить, заинтересован ли он в этой должности. Орбан отнесся к предложению положительно, но не намерен вступать в борьбу, пока не будет уверен в победе.

Один из сотрудников Госдепартамента признал, что на первый взгляд идея выглядит безумной.

Однако, по его словам, Россия и Китай, судя по предыдущим переговорам, готовы поддержать кандидатуру Орбана. Таким образом, он может стать единым кандидатом трех постоянных членов Совета Безопасности ООН.

“Когда США, Россия и Китай хотят добиться одного и того же в Совете Безопасности, они, как правило, добиваются своего”, — объяснили изданию представители двух стран.

По оценке американского чиновника, Орбан уже может “уверенно” рассчитывать на восемь голосов из пятнадцати, а потенциально — на десять. В таком случае Великобритании и Франции пришлось бы решать, готовы ли они воспользоваться правом вето, чтобы заблокировать кандидата, поддержанного большинством.

Как выяснила WSJ, имя Орбана неоднократно возникало во время обсуждений будущего руководства ООН. Американские чиновники говорили, что хотели бы видеть во главе организации “кого-нибудь вроде Орбана”, и их российские и китайские коллеги соглашались. В конце концов в Вашингтоне задались вопросом: “А почему бы не самому Орбану?”

Представитель Госдепартамента назвал его “идеальным кандидатом для консерваторов из движения MAGA”. В администрации Трампа высоко оценивают борьбу Орбана против массовой миграции, либеральных неправительственных организаций и независимых институтов Венгрии.

При этом редакция WSJ напоминает, что Орбан годами конфликтовал с Евросоюзом, одновременно получая от него огромные субсидии, а его тесные отношения с Китаем не помешали ему сохранить репутацию защитника западной цивилизации.

“Есть множество причин, по которым Орбана не следует назначать. Например, он стал бы оправдывать действия Владимира Путина и других диктаторов”, — отмечает газета.

Трамп поддерживал Орбана на апрельских выборах в Венгрии, а вице-президент Джей Ди Вэнс лично участвовал в его предвыборной кампании. По информации WSJ, в случае выдвижения Орбана они вновь выступят на его стороне. Однако официальное объявление предполагается сделать только после промежуточных выборов в США.

Один из иностранных чиновников объяснил привлекательность кандидатуры Орбана игрой слов: другие претенденты на должность генерального секретаря ООН — скорее “секретари”, опытные международные бюрократы и закулисные дипломаты, тогда как Орбан был бы настоящим “генералом”. В Госдепартаменте с этой оценкой согласны: Орбан умеет пользоваться властью, не боится конфликтов и не станет подчиняться сложившемуся истеблишменту ООН.

Срок полномочий нынешнего генерального секретаря Антониу Гутерриша истекает 31 декабря. Среди других претендентов — дипломат из ОАЭ Лана Нусейбе, которая уже вступила в борьбу за должность.

Редакция WSJ завершает материал весьма жестким выводом:

“Пожалуй, единственное хорошее, что можно сказать об идее назначения Орбана, заключается в том, что она сорвала бы последние покровы с ООН: организацию, уже опустившуюся столь низко, возглавил бы человек соответствующего уровня”.

В 1928 году на экраны вышел фильм Чарли Чаплина “Цирк”, в котором есть одна из самых знаменитых и опасных сцен в истории немого кино. Маленький Бродяга случайно оказывается заперт в клетке со львом. Огромный хищник сначала спит, но затем просыпается, встает и начинает двигаться по клетке. Чаплин, стараясь не привлекать его внимания, буквально цепенеет от ужаса.

Самое удивительное в этой сцене — лев был настоящим, и Чаплин действительно находился рядом с ним в клетке. Причем снимали этот эпизод не один и не два раза.

Как пишет историк кино и биограф Чаплина Дэвид Робинсон в статье “Filming The Circus”, опубликованной на официальном сайте актера, для сцен со львами Чаплин сделал около 200 дублей. Во многих из них он действительно находился внутри клетки с хищником. “И страх на его лице далеко не всегда был актерской игрой”, — замечает Робинсон.

Впрочем, это не означает, что все происходящее на экране снималось без страховки и технических ухищрений. Чаплин и его оператор Роланд Тотеро использовали комбинированные съемки, позволявшие создавать иллюзию присутствия актера и хищника в одной клетке даже тогда, когда их снимали по отдельности.

Для этого применяли метод двойной экспозиции с разделением кадра. Сначала снимали льва, закрыв от света часть изображения. Затем пленку перематывали, закрывали уже отснятую половину и снимали Чаплина в пустой клетке. После проявки оба изображения оказывались на одном кадре. Зритель видел актера и льва рядом, хотя в действительности в этих фрагментах они находились перед камерой в разное время.

В сцене использовали нескольких львов. Для непосредственного контакта с Чаплином выбирали более спокойное животное, а для эпизодов, где требовалось более беспокойное поведение хищника, снимали других. Как отмечается в исследовании “What I Learned from Chaplin’s The Circus”, значительная часть сцены была создана с помощью разделенного кадра. При этом сохранились и настоящие совместные съемки актера со львом.

Одним из животных был лев по кличке Нума, с которым работал дрессировщик Чарльз Гей. С ним связана любопытная история. Для одного из эпизодов требовалось, чтобы лев лежал в клетке, словно спящий, но Нума упорно отказывался оставаться на месте. Тогда Чаплин сел за орган, находившийся за пределами кадра, и начал играть тихую, необычную мелодию. Музыка успокоила животное. Лев наконец улегся, и Чаплин смог осторожно вернуться в клетку, чтобы закончить съемку.

Еще более удивительно проходили репетиции. Прежде чем снимать опасные движения с настоящим хищником, льва выводили из клетки. После этого Чаплин сам изображал животное, показывая дрессировщику, как именно оно должно двигаться.

Британский журналист Л’Эстранж Фосетт, присутствовавший на съемочной площадке, оставил описание одной такой репетиции. По его словам, каждое движение рассчитывали буквально до дюйма: прыжок льва и реакция Чаплина должны были быть точно согласованы, поскольку никто не хотел подвергать жизнь великого комика ненужной опасности.

В какой-то момент Чаплин крикнул: “Смотрите, я покажу, что нам нужно!” — и сам опустился на четвереньки. Он выгибал спину, рычал, скалил зубы, катался по полу клетки, терся о прутья и изображал разъяренного зверя. Актер Гарри Крокер, игравший в фильме канатоходца, участвовал в репетиции, изображая человека, пытающегося управлять львом.

Эту историю, основанную на свидетельствах участников и очевидцев съемок, подробно приводит материал “The Lion & The Tramp”.

Таким образом, знаменитая сцена была результатом сочетания реального риска, сложной постановки, работы дрессировщиков и весьма изобретательных для своего времени кинематографических приемов. Чаплин не просто запирался в клетке с опасным животным, рассчитывая на удачу. Он тщательно рассчитывал движения, репетировал их и использовал возможности кинотехники. Но и полностью безопасной эту работу назвать невозможно.

Сегодня, когда подобные эпизоды можно создавать с помощью компьютерной графики, трудно представить, на какой риск шел актер почти сто лет назад. Чаплин был известен своей требовательностью к каждому движению, жесту и выражению лица. Он мог повторять один и тот же эпизод десятки раз, добиваясь идеального комического эффекта. И сцена со львом не стала исключением.

Но опасность, которой подвергал себя Чаплин, была лишь одной из многочисленных трудностей, сопровождавших создание “Цирка”. История съемок этого фильма сама по себе могла бы стать сюжетом трагикомедии.

Работа над картиной совпала с мучительным разводом Чаплина и его второй жены Литы Грей. Это был один из самых громких и скандальных бракоразводных процессов Голливуда 1920-х годов. Адвокаты Грей стремились не только добиться выгодных условий развода, но и разрушить репутацию актера, поставив под угрозу его карьеру.

В разгар судебного противостояния адвокаты попытались наложить арест на имущество киностудии. Производство фильма пришлось полностью остановить на восемь месяцев. Чтобы спасти уже отснятые материалы, Чаплин был вынужден тайно вывезти пленку и спрятать ее в надежном месте.

Но судебные неприятности оказались далеко не единственными.

Еще до начала съемок сильный ветер уничтожил огромный цирковой шатер, который должен был стать главной декорацией фильма. Когда работа наконец началась, выяснилось, что четыре недели съемок прошли впустую: из-за ошибок при лабораторной обработке весь отснятый материал оказался непригодным.

На девятом месяце производства на студии вспыхнул пожар, уничтоживший декорации и реквизит. А когда съемочная группа вернулась к работе после восьмимесячного перерыва, оказалось, что стремительная застройка Голливуда изменила окружающий пейзаж до неузнаваемости, создав новые проблемы с натурными съемками.

Неприятности продолжались буквально до последнего дня.

Для заключительного эпизода, в котором цирк покидает город, повозки вывезли на съемочную площадку. Однако на следующее утро весь цирковой караван исчез. Выяснилось, что его украли студенты, решившие устроить гигантский костер и сжечь в нем повозки. Чаплину удалось вмешаться и предотвратить уничтожение реквизита.

И все же из этого невероятного хаоса родился один из лучших фильмов Чаплина.

Первоначально вся картина выросла из одной комической идеи: Бродяга, заменив канатоходца, оказывается высоко над цирковой ареной, где на него нападают сбежавшие обезьяны. Они стаскивают с него брюки, обнаруживая, что он забыл надеть трико. Вокруг этого эпизода Чаплин постепенно выстроил весь сюжет.

Для съемок сцен на канате он и актер Гарри Крокер несколько недель осваивали искусство эквилибристики. Но даже эти рискованные трюки меркли по сравнению с работой в клетке со львом.

Несмотря на все испытания, “Цирк” принес Чаплину его первую награду Американской киноакадемии. На самой первой церемонии в 1929 году он получил специальный приз “за разносторонний талант и гениальность в написании сценариев, актерской игре, режиссуре и продюсировании”. Тогда эта награда еще не называлась “Оскаром”.

Удивительно, но при всей художественной ценности фильма и его успехе Чаплин предпочитал о нем не вспоминать. “Цирк” стал единственной полнометражной картиной зрелого периода его творчества, которую он ни разу не упомянул в своей обширной автобиографии. Даже в 1964 году воспоминания о съемках, судя по всему, оставались для него слишком болезненными.

Лишь в конце 1960-х Чаплин вернулся к фильму, чтобы подготовить его повторный выпуск с новой музыкой собственного сочинения. Он даже написал песню “Swing Little Girl” для начальных титров. Первоначально ее должен был исполнить профессиональный певец, но музыкальный руководитель Эрик Джеймс убедил Чаплина, что тот справляется с песней гораздо лучше.

В возрасте 79 лет Чаплин сам записал ее для фильма.

По мнению Дэвида Робинсона, это стало своеобразным примирением великого комика с картиной, которая принесла ему столько мучений.

А сцена со львом осталась одним из самых впечатляющих примеров того, как Чаплин соединял актерское мастерство, точный расчет и техническую изобретательность.

Томас Райт · The Atlantic · 23 октября 2026 года

7 апреля 1965 года президент Линдон Джонсон выступил с речью в Университете Джонса Хопкинса, в которой фактически предложил создать для Северного Вьетнама аналог Управления долины Теннесси — масштабной государственной программы экономического развития — при условии, что Ханой прекратит поддерживать повстанческое движение в Южном Вьетнаме. Возвращаясь после выступления на вертолете, Джонсон наклонился к своему помощнику, положил руку ему на колено и сказал о северновьетнамском лидере Хо Ши Мине: “Старина Хо не сможет от этого отказаться. Старина Хо просто не сможет отказаться”.

Но Хо Ши Мин отказался.

Сегодня этот эпизод разбирают на курсах политической психологии как пример того, насколько наивно президенты порой полагают, что привычная для американских штатов и городов политика взаимовыгодных сделок будет работать и на международной арене. А затем обнаруживают, что национализм, идеология и соперничество имеют гораздо большее значение.

Дональд Трамп попал в ту же ловушку в отношениях с Владимиром Путиным.

По всей видимости, он убежден, что правильно подобранные экономические стимулы заставят российского лидера заключить мир. Но этот подход не работает. Более того, он перекрывает единственный реалистичный путь к прекращению войны с Украиной и повышает вероятность того, что война расширится и станет еще более разрушительной.

В начале своего второго президентского срока Трамп был удивлен тем, что Путин не согласился быстро закончить войну, заморозив существующую линию фронта и получив обещание, что Украина не вступит в НАТО. Вместо того чтобы попытаться укрепить позиции Украины на поле боя или усилить давление на Россию с помощью санкций, Трамп решил убедить Путина, что мир принесет ему финансовую выгоду.

После того как Кремль пожаловался на слишком проукраинскую позицию специального представителя по Украине генерал-лейтенанта Кита Келлога, Трамп вывел его из переговорной группы и заменил своим другом Стивом Уиткоффом, крупным предпринимателем в сфере недвижимости. Посредником между Трампом и Путиным стал российский финансист Кирилл Дмитриев.

Почти год назад Уиткофф и Дмитриев разработали соглашение, предусматривавшее полную отмену санкций, совместные российско-американские коммерческие проекты и даже возвращение России в G7 с восстановлением формата G8. Однако переговоры зашли в тупик из-за требования Путина, чтобы Украина уступила территории, которые Россия не смогла захватить на поле боя. Тем не менее Уиткофф и Дмитриев продолжили свою работу.

Последняя версия их договоренностей появилась на минувшей неделе, когда отношения между США и Украиной достигли самой низкой точки со времени скандала в Овальном кабинете в феврале 2025 года.

Трамп и Путин заключили соглашение, по которому Россия должна поставлять дизельное топливо в Соединенные Штаты и на мировые рынки. Президент Украины Владимир Зеленский резко раскритиковал эту договоренность, назвав ее “несправедливой и нечестной” и заявив, что она выглядит как “подарок Путину на день рождения”.

Разъяренный Трамп потребовал заменить Зеленского и заявил, что с украинским президентом иметь дело труднее, чем с Путиным.

В последующие дни Киев обвинил Вашингтон в сокращении разведывательного сотрудничества, в том числе в отказе предоставлять информацию о приближающихся баллистических ракетах. Администрация США это отрицала.

Financial Times сообщила, что администрация рассматривает возможность возвращения России части замороженных активов в качестве стимула для заключения соглашения о частичном прекращении огня.

Затем Трамп отменил действие санкций против России, предусмотренных законом Линдси Грэма о санкциях против России и Ирана, объяснив это национальными интересами Соединенных Штатов.

В Truth Social Трамп написал, что ведет переговоры о прекращении войны и не хочет “предпринимать ничего, что по глупости заставило бы Россию уйти из-за стола переговоров”.

На фоне стремительного ухудшения американо-украинских отношений администрация попыталась объяснить более широкую логику своих решений.

Высокопоставленный чиновник сообщил обозревателю The Washington Post Дэвиду Игнатиусу, что, поскольку договориться по Украине оказалось трудно, Белый дом намерен расширить рамки переговоров и попытаться заключить региональное соглашение.

Оно должно предусматривать поставки энергоносителей в Европу по новому трубопроводу с распределением прибыли между Украиной и Россией, а также урегулирование разногласий Москвы с европейскими странами.

По сути, это тот же план Джонсона.

Наивность такого подхода еще можно было бы простить, если бы Путин был новым лидером, о котором ничего не известно. Но мы прекрасно знаем, с кем имеем дело. Украина стала его навязчивой идеей, его белым китом. Он хочет подчинить ее себе и уже доказал, что готов заплатить за достижение этой цели огромную цену.

Главная дипломатическая проблема, которую Трампу необходимо решить прямо сейчас, заключается в том, что Путин не согласится ни на что меньшее, чем передача Россией дополнительных украинских территорий. А принять такое условие не может ни один украинский руководитель.

При этом шансов захватить эти территории военным путем у Путина практически нет. Линия фронта остается в основном неподвижной из-за огромного количества беспилотников в зоне боевых действий.

Однако российский лидер рассчитывает на два возможных сценария.

Первый — сломить Украину этой зимой с помощью жестокой воздушной кампании, уничтожив ее энергетическую инфраструктуру и обрекши миллионы людей на тяжелые страдания.

Возможно, такое давление приведет к обрушению украинского фронта или заставит Киев принять требования Москвы за столом переговоров.

Второй сценарий — усиление российской теневой войны против европейских партнеров Украины.

Москву уже связывают с подготовкой убийств, поджогами и размещением беспилотников со взрывчаткой в аэропортах.

Ряд европейских лидеров, включая премьер-министра Польши Дональда Туска и президента Франции Эмманюэля Макрона, предупреждали, что Россия рассматривает возможность нанесения ударов беспилотниками и ракетами по государствам Восточной Европы, чтобы впоследствии отрицать свою причастность.

Путин надеется, что такая тенeвая война ослабит европейские правительства и приведет к власти партии, которые прекратят помощь Украине и начнут принуждать ее к капитуляции на российских условиях.

Если Путину удастся реализовать оба замысла — ослабить Украину за зиму и одновременно разжечь нестабильность в Европе, — он уверится, что Россия сможет добиться кровавой победы в течение следующих нескольких лет.

Судя по всему, Путин считает, что время работает на него. Уступки Трампа лишь укрепляют его в этом убеждении.

Но если Трамп сумеет изменить представления Путина о будущем, дипломатическое соглашение может стать возможным.

Прежде всего Трамп должен убедить Путина, что дальнейшее продолжение войны не улучшит положение России, а условия соглашения, которое он может получить сейчас, будут выгоднее тех, на которые он сможет рассчитывать позднее.

Это означает, что необходимо сделать всё возможное, чтобы Украина пережила зимнюю кампанию Путина: предоставить Киеву как можно больше средств противовоздушной обороны, заблаговременно предупреждать о приближающихся ракетах, побуждать союзников конфисковать российские государственные активы для оказания экономической помощи Украине и помогать украинцам наносить России ощутимый ущерб.

Это также означает необходимость помочь Европе сдержать Путина от дальнейшей эскалации теневой войны против стран НАТО.

Задача сложная, но выполнимая.

Европа должна убедить Путина, что усиление атак, особенно если они приведут к человеческим жертвам, лишь увеличит вовлеченность европейских стран и Соединенных Штатов в войну в Украине.

Например, Европа могла бы заявить, что в случае российских ракетных ударов или атак беспилотников по государствам НАТО коалиция европейских стран разместит системы противовоздушной обороны на западе Украины.

Трамп мог бы предупредить Путина, что, если Россия продолжит свои провокации против Европы, он договорится с Илоном Маском о предоставлении Украине возможности использовать Starlink для нанесения ударов по военным целям на территории России.

Если одна из российских атак приведет к массовой гибели людей — например, в результате уничтожения гражданского авиалайнера, — союзники могли бы официально признать Россию государством — спонсором терроризма.

Когда я работал в Совете национальной безопасности при администрации Байдена, мы довели эту позицию до сведения российских властей после того, как они подготовили операцию по размещению зажигательных устройств на самолетах, перевозивших посылки DHL.

Мы ясно дали понять, что такое признание, скорее всего, приведет к закрытию российского посольства в Соединенных Штатах.

После этого они прекратили подготовку подобных операций.

Помощь Украине в преодолении зимы и сдерживание российских атак на Европу позволят сохранить возможность дипломатического урегулирования.

Но для заключения соглашения Трамп должен убедить Путина, что окно возможностей для него закрывается.

И здесь политическая слабость самого Трампа может неожиданно сыграть ему на руку.

Путин наверняка опасается, что преемник Трампа — будь то демократ или республиканец, но не Джей Ди Вэнс, — окажется гораздо более благосклонным к Украине.

Новая администрация, скорее всего, увеличит американскую поддержку Киева и пересмотрит баланс любого соглашения, заключенного в годы президентства Трампа. Возможно, она даже увяжет отмену санкций с выводом российских войск со всей территории Украины.

Трамп мог бы использовать эту перспективу как рычаг давления.

Он может сказать Путину, что возможность заключить выгодное соглашение действительно существует, но она не будет сохраняться вечно. Только он, Трамп, способен обеспечить такое соглашение.

Если Путин продолжит воевать, новых территориальных приобретений у него не будет. Украина выстоит и сохранит возможность наносить удары по целям внутри России. Европа будет все активнее вовлекаться в конфликт. А возможность получить выгодные условия исчезнет.

После этого Трампу необходимо всерьез заняться пересмотром своего предложения, чтобы оно стало приемлемым для Украины.

Как минимум это означает замораживание существующей линии фронта без какого-либо юридического признания оккупированных территорий российскими.

Трамп хочет остаться в истории президентом, который закончил войну в Украине. Но если он не изменит свой курс, его могут запомнить как президента, который придал Путину уверенности, необходимой для расширения и затягивания этой войны.

Почти два года Трамп пытался убедить Путина, что мир принесет ему больше выгоды, чем война.

Теперь, чтобы добиться прекращения огня, он должен убедить Путина, что продолжение войны обойдется ему дороже, чем мир.

Об авторе: Томас Райт — старший научный сотрудник Брукингского института. При администрации Джо Байдена занимал должность старшего директора по стратегическому планированию в Совете национальной безопасности США.

Оригинал: Why Trump Can’t Sell Putin a Deal — The Atlantic.

В первые годы существования Израиля в одном из учреждений работал повар, переживший Освенцим. На его руке был вытатуирован синими чернилами лагерный номер. Коллеги называли его “Мылом”.

“Эй, Мыло, что у нас сегодня на обед?” — спрашивали они.

Повар неловко смеялся и продолжал накладывать им еду.

Эту историю спустя много лет рассказал Томми Лапид — сам переживший Будапештское гетто, впоследствии известный израильский журналист, политик и отец бывшего премьер-министра Яира Лапида.

Прозвище было издевательской отсылкой к распространенному в послевоенные годы представлению о том, что нацисты изготавливали мыло из тел убитых евреев.

В израильском обществе существовало и уничижительное слово “сабоним” (סבונים, sabonim) — буквально “мыла”, или “куски мыла”. Им могли обозначать евреев, переживших Холокост. Само это слово превращало людей, спасшихся от уничтожения, в объект издевательства, напоминая об одной из самых страшных историй, связанных с нацистским геноцидом.

Историю повара приводит израильский историк и публицист Дэниел Гордис в статье, опубликованной 24 апреля 2025 года, в День памяти жертв Холокоста.

“Самое страшное массовое убийство в истории еврейского народа — и вот так евреи разговаривали с евреями?” — спрашивает Гордис.

За этим эпизодом стоит одна из самых болезненных и долго замалчивавшихся страниц ранней истории Израиля — отношение части местного еврейского общества к европейским евреям, пережившим Холокост.

Евреи первого и второго сорта

После Второй мировой войны в подмандатную Палестину, а затем в созданное в 1948 году государство Израиль прибыли десятки тысяч европейских евреев, спасшихся от нацистского уничтожения.

Среди них были бывшие узники Освенцима, Бухенвальда и других концентрационных лагерей, пережившие гетто, массовые расстрелы, голод и годы преследований.

Они потеряли родителей, детей, супругов, друзей, целые семьи. Многие оказались единственными выжившими из своих родных городов и местечек.

Казалось бы, именно здесь, в еврейском государстве, они должны были встретить безусловное сочувствие и понимание.

Но действительность оказалась сложнее.

Еще задолго до создания Израиля в сионистском движении сформировался идеал “нового еврея” — сильного, физически крепкого, независимого человека, способного защитить себя и свое сообщество с оружием в руках.

Его олицетворением стал “сабра” — еврей, родившийся в Палестине. Само название происходило от местного кактуса опунции: колючего снаружи и мягкого внутри.

Сабра противопоставлялся еврею диаспоры, который веками жил среди других народов, подвергался дискриминации, погромам и преследованиям, зачастую не имея возможности защищать себя.

Новый еврей должен был работать на земле, строить поселения, владеть оружием, сражаться. Сначала против британского колониального управления, затем против палестинских арабских вооруженных формирований и армий соседних арабских государств.

В этой системе ценностей сила, воинственность и способность дать отпор становились главными достоинствами.

А евреи, пережившие Холокост, многим казались воплощением всего того, с чем новая национальная идеология стремилась покончить.

Истощенные, травмированные, нередко с вытатуированными лагерными номерами на руках, они напоминали о беспомощности и катастрофе, которую молодое государство хотело оставить позади.

И вместо сочувствия некоторые слышали обвинения.

“Почему вы не сопротивлялись?”

“Почему шли, как овцы на бойню?”

Томми Лапид вспоминал, что старожилы еврейского ишува — общины, существовавшей в Палестине до образования Израиля, — фактически возлагали на выживших ответственность за пережитую ими катастрофу.

“Они были евреями первого сорта, взявшимися за оружие и сражавшимися, а мы — евреями второго сорта, которых немцы могли уничтожать, не встречая сопротивления”, — рассказывал Лапид.

Так возникало чудовищное разделение: евреи, сумевшие защитить себя, считались достойными уважения, а те, кому удалось выжить в нацистских лагерях смерти, должны были словно оправдываться за то, что не погибли с оружием в руках.

“Почему вы шли, как овцы на бойню?”

Эта фраза стала одним из самых жестоких выражений отношения к жертвам Холокоста.

Она предполагала, что миллионы европейских евреев погибли потому, что не сумели или не захотели сопротивляться.

В действительности такое представление игнорировало саму природу нацистской системы уничтожения.

Евреи были лишены гражданских прав, собственности, свободы передвижения и доступа к оружию. Их изолировали в гетто, морили голодом, депортировали под вооруженной охраной и уничтожали в специально созданных лагерях смерти.

При этом сопротивление существовало. Были подпольные организации, партизанские отряды, восстания в Варшавском гетто, Собиборе, Треблинке и самом Освенциме.

Но даже там, где вооруженное сопротивление было невозможно, само выживание требовало огромного мужества.

Проблема заключалась в том, что в господствовавшем тогда героическом национальном повествовании особое место занимал еврей, погибший с оружием в руках, а не человек, сумевший выжить в лагере смерти.

Дэниел Гордис обращает внимание на характерное различие в языке того времени: о евреях, убитых во время Холокоста, говорили, что они “погибли”, тогда как о евреях, погибших в боях за Израиль, — что они “пали”.

Одни становились героями национальной истории. Другие напоминали о поражении, унижении и беспомощности.

И слово “сабоним” было одним из самых отвратительных проявлений такого отношения.

В нем соединялись насмешка над жертвами, презрение к их страданиям и убеждение в том, что выживший в лагере смерти человек почему-то менее достоин уважения, чем тот, кто сражался с оружием.

Когда выжившим наконец позволили говорить

Что-то стало меняться только в 1961 году, когда в Иерусалиме начался процесс над Адольфом Эйхманом — одним из главных организаторов депортации европейских евреев в лагеря уничтожения.

Израильтяне слушали радиотрансляции судебных заседаний, на которых один за другим выступали свидетели Холокоста.

Они рассказывали о гетто, лагерях смерти, массовых убийствах, о гибели своих семей и собственном выживании.

Одним из самых потрясающих эпизодов стали показания Йехиэля Де-Нура, бывшего узника Освенцима, писавшего под псевдонимом Ка-Цетник 135633.

Де-Нур назвал Освенцим “планетой пепла” — отдельным миром, существовавшим по собственным чудовищным законам.

Во время выступления он потерял сознание прямо в зале суда.

Для многих израильтян это стало одним из первых непосредственных столкновений с человеческой реальностью Холокоста. Они, наконец, узнали, какую трагедию пережил их народ на самом деле.

Как отмечает мемориальный комплекс Яд Вашем, процесс Эйхмана помог преодолеть прежнее нежелание слушать выживших. Люди, которые годами молчали о пережитом, наконец получили возможность рассказывать свои истории обществу, готовому их услышать.

Конечно, нельзя утверждать, что все израильтяне презирали переживших Холокост. Многие встречали их с сочувствием, помогали обустроиться, а сами выжившие участвовали в создании и защите государства. Некоторые сражались и погибли в войне 1948 года.

Но унизительное отношение, о котором вспоминал Томми Лапид, не было просто единичной жестокой шуткой. Оно отражало существовавшее в обществе противопоставление “сильного” израильского еврея и “слабого” еврея диаспоры.

Именно это противопоставление процесс Эйхмана помог поставить под сомнение.

“Мыло”

В своей статье Гордис возвращается к этой истории, размышляя о современном Израиле и о том, как легко общество может перестать замечать страдания собственных сограждан.

Он напоминает, что нацисты уничтожили около трети всех евреев мира, в том числе примерно 90 процентов польского еврейства — одного из важнейших центров еврейской культуры.

А спустя всего несколько лет после катастрофы в новом еврейском государстве человека, пережившего Освенцим, могли окликнуть словом “Мыло”.

История эта особенно страшна своей обыденностью.

Не публичное выступление, не политический лозунг, не газетная статья. Обычная столовая, обычный обед, обычные сотрудники, которым казалось смешным издеваться над человеком с лагерным номером на руке.

И человек, который пережил Освенцим, неловко смеялся и продолжал накладывать им еду.

В этом эпизоде — вся жестокость идеологии, которая ставит силу выше человеческого достоинства, а способность убивать врага — выше способности пережить немыслимое.

“Сабоним”. “Куски мыла”.

Так могли называть людей, которым удалось избежать уничтожения.

Людей, потерявших почти всё, кроме собственной жизни.

Они пережили нацистские лагеря смерти, но в стране, созданной в том числе ради спасения евреев от преследований, некоторым из них пришлось оправдываться перед собственными соплеменниками за то, что они не сумели дать отпор своим убийцам.

Источники:

• Дэниел Гордис. “Soap.” That’s what Israelis called survivors to their face in the 1950s., 24 апреля 2025 года.

• Яир Лапид. Memories After My Death: The Story of My Father, Joseph “Tommy” Lapid.

• Материалы мемориального комплекса Яд Вашем о процессе Адольфа Эйхмана и изменении отношения израильского общества к пережившим Холокост.

  
  Подписаться на мой блог здесь:

  Subscribe now

The Deep Dive, 23 октября 2026 года

В конце 2017 года российский военный хакер, прибывший в Великобританию со шпионским заданием, оказался перед выбором: сотрудничать с нидерландской разведкой или отправиться в британскую тюрьму. Он согласился работать на Нидерланды и предоставил их спецслужбам доступ к серверу ГРУ в Ростове, где хранились снимки экрана iPhone Джареда Кушнера — зятя и старшего советника Дональда Трампа.

Об этом рассказывает журналист Мэттью Коул в своей новой книге “Принцы и воры”, отрывок из которой 22 октября опубликовал Vanity Fair.

Изучив российский взлом, нидерландские специалисты к началу 2018 года нашли собственный способ проникнуть в телефон Кушнера. Они не могли включать микрофон или камеру, но получили возможность видеть всё происходящее на экране и сохранять изображения на своих серверах.

Вскоре разведчики обнаружили, что Кушнер пользуется банковским счетом в ОАЭ, на который через Азербайджан поступили сотни миллионов долларов. По сведениям Коула, некоторые азербайджанские банки негласно конвертируют валюты стран Персидского залива в доллары, получая комиссию в 6–7%.

В опубликованном Vanity Fair отрывке Коул пишет:

“В конце весны 2020 года мне позвонил источник, в надежности которого я не сомневался, и рассказал одну историю. Правительство Нидерландов взломало телефон Джареда Кушнера и следило за тем, как тот получал доступ к банковскому счету в Дубае. По словам источника, странность заключалась в том, что деньги на этом счете — сотни миллионов долларов — поступили из банка в Азербайджане.

Но самое главное состояло в другом: судя по всему, Кушнер переводил со своего дубайского счета значительные суммы другим людям, среди которых были полевой командир, наемник и человек, некогда занимавшийся заказными убийствами.

Я сказал своему источнику, что эта история звучит совершенно неправдоподобно. И все же...”

Счет принадлежал финансируемому правительством ОАЭ благотворительному фонду Watani Al Emarat Foundation, который, по утверждению журналиста, использовался для тайного финансирования зарубежных военных и разведывательных операций Эмиратов. Кушнер не был владельцем счета, но имел право распоряжаться средствами.

В начале первого президентского срока Трампа наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман и руководитель ОАЭ Мухаммед бин Заид обсуждали с Кушнером создание фонда объемом более 10 миллиардов долларов для поддержки внешнеполитических целей Белого дома. Этот план не осуществился, однако впоследствии бин Заид выделил не менее двух миллиардов долларов, разместив их на счетах, предназначенных для Кушнера.

На первый счет, названный Коулом “Альфа”, с 2017 года поступило около 750 миллионов долларов. Источник, знакомый с договоренностями, рассказал журналисту, что “Джаред искал короткие пути в своей дипломатии”. По его словам, Кушнер обещал продвигать интересы ОАЭ перед Трампом в обмен на участие Эмиратов в финансировании фонда.

К весне 2018 года бин Заид перевел через Азербайджан еще около миллиарда долларов в Израиль, на второй счет — “Бета”. По словам одного из источников, премьер-министр Биньямин Нетаньяху предложил разместить деньги в Центральном банке Израиля, чтобы они выглядели как государственный депозит.

Кушнер, как утверждает Коул, поддерживал связь с Нетаньяху по поводу финансовых операций через американского посла Дэвида Фридмана. Значительная часть средств впоследствии оказалась на банковских счетах на Кипре. Один из источников утверждает, что эти деньги предназначались для личной выгоды Кушнера.

Как именно использовались средства, неизвестно. Не установлено и то, получила ли нидерландская разведка доступ ко второму счету. Два описанных счета содержали в общей сложности около 1,75 миллиарда долларов.

Четверо высокопоставленных чиновников первой администрации Трампа, включая двух советников по национальной безопасности и бывшего директора ЦРУ, заявили Коулу, что им ничего не известно о разрешении президента Кушнеру пользоваться счетом иностранного государства.

Бывший прокурор из команды Роберта Мюллера отметил, что любые обещания Кушнера в обмен на деньги, даже согласие лоббировать интересы иностранных руководителей перед Трампом, могли нарушать американские законы о взяточничестве и иностранных агентах. Кроме того, Кушнер был обязан декларировать банковские счета, по которым имел право подписи.

Сам Кушнер категорически отвергает обвинения. Он назвал их “совершенно безумными” и подчеркнул, что Коул не представил банковских выписок, документов о переводах, реквизитов счетов или дат операций. Его адвокат Чад Мизелл заявил, что никаких подобных счетов не существует, назвал обвинения “категорически ложными” и пригрозил издательству судебным иском. Бывший посол Фридман также отрицает свою причастность.

В статье напоминается, что финансовые связи Кушнера с государствами Персидского залива уже неоднократно становились предметом расследований Конгресса США. После ухода из Белого дома в 2021 году он основал инвестиционную компанию Affinity Partners, получившую миллиарды долларов от Саудовской Аравии, ОАЭ и других иностранных инвесторов.

Однако предыдущие расследования касались его бизнеса и возможного конфликта интересов, а не предполагаемых тайных личных счетов. Существование последних пока остается неподтвержденным независимыми документами.
——————————————————

Если сведения расследования Мэттью Коула подтвердятся, Кушнеру могут грозить обвинения во взяточничестве, незаконном лоббировании интересов иностранных государств, сокрытии финансовых активов и, при наличии дополнительных доказательств, отмывании денег.

Главное здесь — возможное получение миллиардов долларов от иностранных правительств в обмен на продвижение их интересов через Белый дом. Если такая договоренность существовала, речь идет не просто о сомнительных финансовых операциях, а о возможной продаже политического влияния на президента США.

Пока эти обвинения не доказаны. Кушнер отрицает существование тайных счетов, а банковские документы, подтверждающие расследование, публично не представлены.

The Washington Post, 20 октября 2026 года

В преддверии важнейших парламентских выборов в Израиле 27 октября и с началом месячного сезона сбора оливок на палестинских территориях Западный берег превратился в поле битвы.

АБУ-ФАЛАХ, Западный берег реки Иордан. Эхмейд Хамайель осторожно шел по оливковой роще, усеянной использованными баллончиками со слезоточивым газом и обгоревшими кустами. Он попросил своего соседа Раеда Хамайеля забраться на возвышение и крикнуть, если тот увидит израильских поселенцев, спускающихся с горы, как это происходило в четыре из предыдущих шести дней.

Нападение поселенцев в пятницу, в результате которого фотограф The Washington Post Хайди Левин получила переломы четырех позвонков и ребра, привлекло международное внимание и вызвало резкое осуждение со стороны лидеров израильской оппозиции и американских официальных лиц.

Но для измученных жителей Абу-Фалаха, окруженного каменистыми холмами, на которых появились три новых форпоста поселенцев, это был всего лишь очередной день в череде подобных нападений, продолжавшихся всю неделю, — на фоне целого года непрекращающейся осады.

13 октября десятки поселенцев в масках забрасывали камнями деревню, расположенную к северо-востоку от Рамаллы на оккупированном Израилем Западном берегу, и пытались ворваться в нее.

Затем в среду около двух часов ночи поселенцы тайком добрались до жилого вагончика Надера Абу Мурры на окраине деревни и облили бензином спящего в постели фермера.

В пятницу десятки поселенцев, действуя, по всей видимости, согласованно, спустились по склону и напали на фермеров, активистов и журналистов во время сбора оливок. В последовавшем столкновении, когда палестинцы начали сопротивляться, поселенцы избивали Левин ногами и кулаками, пока она лежала на земле. На ней был жилет с надписью PRESS спереди и сзади.

В субботу поселенцы вернулись снова. Они преследовали фермеров в той же роще, пока не прибыли израильские силовики и не разогнали всех слезоточивым газом. “Мы за ними следим”, — сказал Эхмейд, щурясь и глядя на палатку, установленную поселенцами на вершине холма в нескольких сотнях метров от него.

Если он замечал какое-либо движение, то вместе с 35-летним Раедом, работающим плотником, сообщал об этом в группу WhatsApp, объединяющую жителей деревни, которые добровольно организовали круглосуточное дежурство наблюдателей.

“Они как минимум 12 раз пытались напасть на нас даже в наших собственных домах”, — рассказал 38-летний Эхмейд, политический активист и член ФАТХ — партии, возглавляемой президентом Палестинской автономии Махмудом Аббасом.

В преддверии важных парламентских выборов в Израиле 27 октября и с началом месячного сезона сбора оливок у палестинцев Западный берег превратился в поле битвы.

От окраин Наблуса на севере до холмов к югу от Хеврона палестинские жители, израильские и международные наблюдатели сообщают о беспрецедентном количестве рейдов поселенцев, поджогов, захватов земель и краж. Все это в значительной степени остается безнаказанным со стороны израильских сил безопасности и правительства премьер-министра Биньямина Нетаньяху, для которого поселенцы составляют важную часть электората.

В субботу, на следующий день после нападения в Абу-Фалахе, поселенцы атаковали делегацию европейских дипломатов возле города Тайбе на Западном берегу.

Канцелярия Нетаньяху первоначально поставила под сомнение сообщения об обоих нападениях, хотя они были засняты на видео, и предупредила о “скоординированной кампании по очернению Израиля и еврейских жителей Иудеи и Самарии во время ежегодного сбора оливок”.

На следующий день представители израильских сил безопасности объявили о начале расследования, сносе двух форпостов и аресте десяти человек в связи с нападениями на Левин и европейцев.

Однако когда жертвами становятся исключительно палестинцы, подобная реакция — редкость.

Критики Нетаньяху и многие представители израильских силовых структур утверждают, что такой частоты и такой наглости нападений поселенцев они не видели уже десятилетиями.

“Это худший период за всю историю, — заявил Илан Паз, израильский генерал в отставке, ранее командовавший пехотной бригадой на Западном берегу, а впоследствии возглавлявший израильскую гражданскую администрацию оккупированной территории. — Причина в том, что израильское правительство поддерживает происходящее. Министры, у которых есть полномочия положить этому конец, не хотят ими пользоваться. Особенно сейчас, за две недели до выборов”.

После недавних громких нападений министр обороны Исраэль Кац, представляющий партию Нетаньяху “Ликуд”, вновь заявил, что военные не будут применять административное задержание к поселенцам, обвиняемым в преступлениях, поскольку обеспечение правопорядка — обязанность полиции.

Тем временем министр национальной безопасности Итамар Бен-Гвир, отвечающий за полицию, заявил, что несколько представителей так называемой “молодежи холмов”, возможно, перешли черту во время недавних нападений на Левин и дипломатов, однако настоящими жертвами на Западном берегу являются евреи, а не палестинцы, вынужденные покидать свои дома.

“Давайте не забывать, кто здесь настоящая жертва, а кто нападающий”, — заявил Бен-Гвир в эфире израильского телевидения.

На каменистых холмах и покрытых оливковыми деревьями равнинах Западного берега результатом безразличия правительства стал неуклонный рост насилия.

Когда-то палестинцы воспринимали осенний сбор урожая как ежегодный праздник. После рабочего дня в оливковых рощах семьи собирались под деревьями и ели саджию — блюдо из мяса и перца, приготовленное в чугунной сковороде.

Но с 2023 года нападения поселенцев и закрытие земельных участков по распоряжению израильских военных привели к резкому сокращению урожая. Палестинские фермеры говорят, что в этом году им жизненно необходимо собрать оливки.

Чтобы обеспечить хоть какую-то защиту в полях, они договариваются о сопровождении с израильскими и международными активистами, включая представителей еврейской диаспоры, бывших израильских чиновников и иностранных высокопоставленных гостей.

Однако это не останавливает агрессивно настроенных поселенцев.

В субботу 50-летний Хусейн Каабне наблюдал из своей оливковой рощи на склоне холма в Тайбе, как более десятка поселенцев забрасывали камнями и перехватывали делегацию активистов и европейских официальных лиц, проезжавшую по долине внизу.

На видеозаписях, опубликованных в социальных сетях, видно, как мужчина, говорящий на иврите, ударил приехавшего из Франции мэра города.

На следующий день Каабне, его жена и трое сыновей всё еще не могли оправиться от пережитого. По их словам, неподалеку дежурили местные мальчишки, готовые засвистеть, если заметят приближающихся поселенцев.

Каабне припарковал машину выше по склону, чтобы семья могла бежать, не оказавшись в ловушке. Даже если им удастся благополучно собрать урожай, рассказывали члены семьи, после этого их ждет возвращение к невыносимой повседневной жизни.

Они оставляют машину далеко от дома, потому что одну у них уже сожгли. Дома они спят по очереди, поскольку однажды им уже разбили окна. “Я живу в тюрьме”, — сказала жена Каабне Мунтаха.

Хотя министры Нетаньяху и сторонники правительства осуждают приток иностранцев, обвиняя их в провоцировании столкновений и дестабилизации ситуации на Западном берегу, многие палестинцы говорят, что нападения стали настолько повсеместными, что теперь они решаются выходить в поля только в сопровождении сочувствующих им израильтян и международных наблюдателей.

Джилл Джейкобс, исполнительный директор правозащитной организации T’ruah, которая привозит группы американских раввинов для добровольной помощи во время сбора урожая, рассказала, что присутствие еврейских активистов иногда помогает предотвратить насилие, а иногда нет.

Она вспомнила, как во время прошлогоднего сбора урожая поселенцы стреляли в воздух и направили беспилотник прямо на волонтеров, после чего заявили израильским солдатам, будто в их дрон бросали камни.

По словам Джейкобс, если бы активистов там не было, палестинских фермеров могли бы несправедливо арестовать.

“Именно так мы воплощаем наши еврейские ценности — сопровождая фермеров, — сказала Джейкобс. — Палестинцы имеют полное законное право собирать свои оливки, и они имеют полное законное право приглашать с собой друзей и партнеров. Никто не заинтересован в провоцировании насилия”.

В шестнадцати километрах от Тайбе, по необычно пустынной дороге, жители Абу-Фалаха рассказали, что пятничное нападение было лишь одним из многих, произошедших с 8 марта, когда поселенцы впервые появились на вершине холма над их деревней.

В ту первую мартовскую ночь поселенцы спустились в оливковые рощи и подожгли деревья. Когда палестинцы попытались им помешать и началось столкновение, поселенцы выстрелили двум жителям деревни в голову, рассказали местные жители.

Третий житель умер, надышавшись слезоточивым газом, который применили солдаты, пытавшиеся очистить территорию, сообщило палестинское Министерство здравоохранения.

На следующий день командующий израильскими войсками на Западном берегу Ави Блут осудил стрельбу, назвав ее “недопустимой”, и объявил о “нулевой терпимости” к самоуправству людей, которые “не представляют ни еврейский народ, ни Государство Израиль”.

Однако, по словам местных жителей, никто так и не был арестован, а уже через несколько дней нападения возобновились.

Когда в пятницу утром десятки поселенцев вновь спустились к деревне, спустя несколько дней после еще более масштабного нападения в начале недели, израильские силы безопасности поспешили на место происшествия.

Но вместо того чтобы арестовать бесчинствовавших поселенцев, они начали применять слезоточивый газ в оливковой роще, которая быстро превращалась в хаотичное поле боя.

Поселенцы в масках бросали камни. Палестинцы сопротивлялись.

Вскоре после 9:30 утра со стороны поселенцев подъехал белый пикап с мужчинами в масках, которые скрылись за облаком слезоточивого газа и дыма от подожженных оливковых деревьев. Это видно на видеозаписи происшествия, сделанной Эхмейдом Хамайелем.

Американский независимый журналист и активист Джаспер Натаниэль, находившийся на месте событий, вспоминает, что видел в кузове пикапа мужчин с винтовками М-16. Такое оружие израильское правительство часто выдает подразделениям охраны поселений на Западном берегу.

Через несколько мгновений со стороны пикапа раздалось более десятка выстрелов. Однако, по словам очевидцев и судя по видеозаписям, установить, кто именно стрелял, было непросто.

Палестинцы, активисты и журналисты бросились врассыпную.

Левин, выполнявшая редакционное задание The Washington Post, упала на грунтовую дорожку и осталась лежать там одна. В течение нескольких минут Эхмейд Хамайель наблюдал, как Левин лежала на земле, свернувшись в позе эмбриона, и умоляла окруживших ее поселенцев, которые избивали ее дубинками и ногами.

В какой-то момент они оттащили ее примерно на девять метров назад, после чего продолжили избивать и отобрали у нее фотоаппараты и телефон. Спустя несколько минут ее крики внезапно прекратились. “Мы испугались, что потеряли ее”, — вспоминает Эхмейд.

Опасаясь за жизнь Левин, палестинские мужчины начали согласованно забрасывать поселенцев камнями. Это позволило ненадолго оттеснить нападавших. В этот момент, как видно на видео, снятом российско-израильским активистом Андреем Хржановским, Натаниэль бросился вперед и помог Левин подняться на ноги.

Когда поселенцы снова начали приближаться, другая российско-израильская активистка, Адель Шоко, призвала журналистку бежать. “Я не могу, — сказала Левин бросившимся ей на помощь людям. Судя по всему, она была в состоянии шока. — Оставьте меня здесь".

Хаос продолжался.

Примерно через полчаса 54-летний житель Абу-Фалаха Абдель Джабер Шоман получил пулевое ранение в ногу от израильских солдат, когда убегал от них. Об этом сообщил журналист The New York Times Азам Ахмед, ставший свидетелем стрельбы.

Несколько дней спустя, незадолго до того, как израильские силы безопасности снесли один из форпостов и арестовали нескольких поселенцев, участвовавших в нападении, Эхмейд осматривал место происшествия.

Он подобрал некоторые вещи Левин, оставшиеся лежать в грязи, и обходил валявшиеся на земле использованные баллончики израильского слезоточивого газа. Он прошел мимо ряда кустов, почерневших после поджога, а затем остановился возле дома Мустафы Заатара, 78-летнего гражданина США, у которого в прошлом месяце сожгли три автомобиля.

Несколько месяцев назад, рассказал Эхмейд, к поселенцам прибыло подкрепление: на горном хребте чуть южнее появился еще один форпост “Каждый день, каждый день, — пробормотал он. — Мы окружены”.

⌛️ В марте 1942 года главнокомандующий финской армией Карл Густав Маннергейм направил конфиденциальное письмо президенту Международного комитета Красного Креста в Женеве. Он просил срочно помочь советским военнопленным, содержавшимся в финских лагерях.

Финляндия тогда переживала тяжелый продовольственный кризис. Два неурожайных года, последствия войн с СССР, потеря сельскохозяйственных земель и нарушение морской торговли привели к острой нехватке продовольствия. Продукты выдавали по карточкам, рацион гражданского населения был сокращен до минимума.

Но особенно тяжелым оказалось положение советских военнопленных. Многие попадали в финский плен уже истощенными, а лагерное питание не позволяло им восстановить силы.

Маннергейм писал: “Несмотря на все попытки поддержания гигиены и оказываемый уход, многие из них в конечном счете погибают от полного истощения или от различных инфекций”.

Он сообщал, что захваченные зимой 1941–1942 гг красноармейцы рассказывали о голоде в своих частях. По их словам, питались преимущественно хлебом и лепешками из жмыха, иногда мясом павших лошадей. Некоторые пленные рассказывали о случаях каннибализма.

Маннергейм признавал, что Финляндия не в состоянии самостоятельно обеспечить пленным достаточное питание: “Критическая ситуация в нашей стране, вызванная проблемами с обеспечением продовольствием, не позволяет нам ни улучшить качество, ни увеличить количество еды для пленных”.

Он просил Красный Крест прислать продовольствие и медикаменты и приглашал представителей организации лично контролировать распределение помощи среди советских военнопленных.

В Женеве на просьбу откликнулись.

В мае 1942 года МККК отправил в Финляндию первые 25 тонн продовольствия — 5000 посылок по пять килограммов каждая. В них находились мясные и рыбные консервы, масло, бисквиты, шоколад, табак и сигареты. Опечатанный груз проследовал через Франкфурт-на-Майне, Берлин и Стокгольм и в июне прибыл в Хельсинки.

Помощь распределили среди 10 тысяч наиболее ослабленных советских военнопленных в 13 финских лагерях.

На фото — подлинник письма Маннергейма от 1 марта 1942 года, хранящийся в архиве Международного комитета Красного Креста в Женеве. Архивный шифр: A CICR B G 017 05 093.