В 1928 году на экраны вышел фильм Чарли Чаплина “Цирк”, в котором есть одна из самых знаменитых и опасных сцен в истории немого кино. Маленький Бродяга случайно оказывается заперт в клетке со львом. Огромный хищник сначала спит, но затем просыпается, встает и начинает двигаться по клетке. Чаплин, стараясь не привлекать его внимания, буквально цепенеет от ужаса.
Самое удивительное в этой сцене — лев был настоящим, и Чаплин действительно находился рядом с ним в клетке. Причем снимали этот эпизод не один и не два раза.
Как пишет историк кино и биограф Чаплина Дэвид Робинсон в статье “Filming The Circus”, опубликованной на официальном сайте актера, для сцен со львами Чаплин сделал около 200 дублей. Во многих из них он действительно находился внутри клетки с хищником. “И страх на его лице далеко не всегда был актерской игрой”, — замечает Робинсон.
Впрочем, это не означает, что все происходящее на экране снималось без страховки и технических ухищрений. Чаплин и его оператор Роланд Тотеро использовали комбинированные съемки, позволявшие создавать иллюзию присутствия актера и хищника в одной клетке даже тогда, когда их снимали по отдельности.
Для этого применяли метод двойной экспозиции с разделением кадра. Сначала снимали льва, закрыв от света часть изображения. Затем пленку перематывали, закрывали уже отснятую половину и снимали Чаплина в пустой клетке. После проявки оба изображения оказывались на одном кадре. Зритель видел актера и льва рядом, хотя в действительности в этих фрагментах они находились перед камерой в разное время.
В сцене использовали нескольких львов. Для непосредственного контакта с Чаплином выбирали более спокойное животное, а для эпизодов, где требовалось более беспокойное поведение хищника, снимали других. Как отмечается в исследовании “What I Learned from Chaplin’s The Circus”, значительная часть сцены была создана с помощью разделенного кадра. При этом сохранились и настоящие совместные съемки актера со львом.
Одним из животных был лев по кличке Нума, с которым работал дрессировщик Чарльз Гей. С ним связана любопытная история. Для одного из эпизодов требовалось, чтобы лев лежал в клетке, словно спящий, но Нума упорно отказывался оставаться на месте. Тогда Чаплин сел за орган, находившийся за пределами кадра, и начал играть тихую, необычную мелодию. Музыка успокоила животное. Лев наконец улегся, и Чаплин смог осторожно вернуться в клетку, чтобы закончить съемку.
Еще более удивительно проходили репетиции. Прежде чем снимать опасные движения с настоящим хищником, льва выводили из клетки. После этого Чаплин сам изображал животное, показывая дрессировщику, как именно оно должно двигаться.
Британский журналист Л’Эстранж Фосетт, присутствовавший на съемочной площадке, оставил описание одной такой репетиции. По его словам, каждое движение рассчитывали буквально до дюйма: прыжок льва и реакция Чаплина должны были быть точно согласованы, поскольку никто не хотел подвергать жизнь великого комика ненужной опасности.
В какой-то момент Чаплин крикнул: “Смотрите, я покажу, что нам нужно!” — и сам опустился на четвереньки. Он выгибал спину, рычал, скалил зубы, катался по полу клетки, терся о прутья и изображал разъяренного зверя. Актер Гарри Крокер, игравший в фильме канатоходца, участвовал в репетиции, изображая человека, пытающегося управлять львом.
Эту историю, основанную на свидетельствах участников и очевидцев съемок, подробно приводит материал “The Lion & The Tramp”.
Таким образом, знаменитая сцена была результатом сочетания реального риска, сложной постановки, работы дрессировщиков и весьма изобретательных для своего времени кинематографических приемов. Чаплин не просто запирался в клетке с опасным животным, рассчитывая на удачу. Он тщательно рассчитывал движения, репетировал их и использовал возможности кинотехники. Но и полностью безопасной эту работу назвать невозможно.
Сегодня, когда подобные эпизоды можно создавать с помощью компьютерной графики, трудно представить, на какой риск шел актер почти сто лет назад. Чаплин был известен своей требовательностью к каждому движению, жесту и выражению лица. Он мог повторять один и тот же эпизод десятки раз, добиваясь идеального комического эффекта. И сцена со львом не стала исключением.
Но опасность, которой подвергал себя Чаплин, была лишь одной из многочисленных трудностей, сопровождавших создание “Цирка”. История съемок этого фильма сама по себе могла бы стать сюжетом трагикомедии.
Работа над картиной совпала с мучительным разводом Чаплина и его второй жены Литы Грей. Это был один из самых громких и скандальных бракоразводных процессов Голливуда 1920-х годов. Адвокаты Грей стремились не только добиться выгодных условий развода, но и разрушить репутацию актера, поставив под угрозу его карьеру.
В разгар судебного противостояния адвокаты попытались наложить арест на имущество киностудии. Производство фильма пришлось полностью остановить на восемь месяцев. Чтобы спасти уже отснятые материалы, Чаплин был вынужден тайно вывезти пленку и спрятать ее в надежном месте.
Но судебные неприятности оказались далеко не единственными.
Еще до начала съемок сильный ветер уничтожил огромный цирковой шатер, который должен был стать главной декорацией фильма. Когда работа наконец началась, выяснилось, что четыре недели съемок прошли впустую: из-за ошибок при лабораторной обработке весь отснятый материал оказался непригодным.
На девятом месяце производства на студии вспыхнул пожар, уничтоживший декорации и реквизит. А когда съемочная группа вернулась к работе после восьмимесячного перерыва, оказалось, что стремительная застройка Голливуда изменила окружающий пейзаж до неузнаваемости, создав новые проблемы с натурными съемками.
Неприятности продолжались буквально до последнего дня.
Для заключительного эпизода, в котором цирк покидает город, повозки вывезли на съемочную площадку. Однако на следующее утро весь цирковой караван исчез. Выяснилось, что его украли студенты, решившие устроить гигантский костер и сжечь в нем повозки. Чаплину удалось вмешаться и предотвратить уничтожение реквизита.
И все же из этого невероятного хаоса родился один из лучших фильмов Чаплина.
Первоначально вся картина выросла из одной комической идеи: Бродяга, заменив канатоходца, оказывается высоко над цирковой ареной, где на него нападают сбежавшие обезьяны. Они стаскивают с него брюки, обнаруживая, что он забыл надеть трико. Вокруг этого эпизода Чаплин постепенно выстроил весь сюжет.
Для съемок сцен на канате он и актер Гарри Крокер несколько недель осваивали искусство эквилибристики. Но даже эти рискованные трюки меркли по сравнению с работой в клетке со львом.
Несмотря на все испытания, “Цирк” принес Чаплину его первую награду Американской киноакадемии. На самой первой церемонии в 1929 году он получил специальный приз “за разносторонний талант и гениальность в написании сценариев, актерской игре, режиссуре и продюсировании”. Тогда эта награда еще не называлась “Оскаром”.
Удивительно, но при всей художественной ценности фильма и его успехе Чаплин предпочитал о нем не вспоминать. “Цирк” стал единственной полнометражной картиной зрелого периода его творчества, которую он ни разу не упомянул в своей обширной автобиографии. Даже в 1964 году воспоминания о съемках, судя по всему, оставались для него слишком болезненными.
Лишь в конце 1960-х Чаплин вернулся к фильму, чтобы подготовить его повторный выпуск с новой музыкой собственного сочинения. Он даже написал песню “Swing Little Girl” для начальных титров. Первоначально ее должен был исполнить профессиональный певец, но музыкальный руководитель Эрик Джеймс убедил Чаплина, что тот справляется с песней гораздо лучше.
В возрасте 79 лет Чаплин сам записал ее для фильма.
По мнению Дэвида Робинсона, это стало своеобразным примирением великого комика с картиной, которая принесла ему столько мучений.
А сцена со львом осталась одним из самых впечатляющих примеров того, как Чаплин соединял актерское мастерство, точный расчет и техническую изобретательность.
Надо подписываться на мой блог:
Спасибо! Я в этом году был в музее Чаплина в Веве. Это незабываемо!