TL;DR 🇬🇧 Издание The Economist считает, что Путин оказался в стратегическом тупике: продолжение войны истощает ресурсы и политический капитал, а закончить ее без заметного результата он не может, поскольку это будет выглядеть как поражение и может угрожать уже его собственной власти. Поэтому наиболее вероятным выходом Кремль видит новую эскалацию — усиление ударов по Украине, гибридных операций против Европы, отправку на фронт еще сотен тысяч человек и ужесточение репрессий внутри России.
"29 августа на встрече со студентами и сотрудниками московского университета Владимир Путин заявил, что косатки питаются белыми медведями. "Об этом нужно рассказывать детям, чтобы они понимали, в каком мире мы живем и почему мы проводим эту специальную военную операцию", — сказал он.
Утверждение о косатках было нелепым: не зафиксировано ни одного случая, когда косатка съела белого медведя. Однако, пишет The Economist, эта фраза кое-что говорит о том, как Путин воспринимает окружающий мир — как пространство, где хищники пожирают слабых.
Именно поэтому на Западе сейчас внимательно следят за тем, что он намерен делать дальше. Российская армия уже долгое время не может добиться решающего перелома, ежемесячно теряя десятки тысяч человек. Война превратилась в изматывающее противостояние с применением ракет и беспилотников. Украина несет огромный ущерб, но теперь последствия войны все заметнее ощущаются и внутри России.
При этом никаких признаков того, что Путин готов отступить, нет. Опасение заключается в другом: оказавшись в тупике, он может поступить так же, как уже поступал прежде, — попытаться изменить ситуацию путем новой эскалации.
Признаки тревоги на Западе множатся. Директор ЦРУ неожиданно посетил Москву. Финляндия запросила помощь шведской авиации и военных кораблей для наблюдения за границей с Россией. Германия готовится публично обвинить Москву в атаке беспилотника на аэропорт Лейпцига и может ввести новые санкции. Румыния 20 августа сообщила об уничтожении российского морского беспилотника, направлявшегося к буровой платформе, а в Словакии была предотвращена попытка поджога предприятия, производящего дроны.
Одновременно Путин впервые за долгое время публично отреагировал на все более результативные украинские удары по территории России. Он обвинил Киев в открытии "ящика Пандоры" и пригрозил "ответным ударом по наиболее чувствительным секторам экономики". Выступая перед "Единой Россией", Путин также отверг возможность прекращения войны.
Источники, близкие к Кремлю, утверждают, что после нескольких недель размышлений летом Путин, судя по всему, сделал выбор в пользу эскалации.
Один из его давних соратников предполагает, что визит директора ЦРУ Джона Рэтклиффа Путин мог воспринять как проявление американской слабости. По словам собеседника, похожим образом российский президент истолковал и поездку в Москву тогдашнего главы ЦРУ Билла Бернса в ноябре 2021 года. Бернс приезжал предупредить его о последствиях вторжения в Украину. Через три месяца Путин начал войну.
The Economist отмечает, что невозможно точно знать, чем руководствуется Путин. Однако причины возможной новой эскалации, как и причины первоначального решения о вторжении, во многом связаны с внутренней политикой России. Главной задачей Путина остается сохранение собственной власти и, в конечном счете, собственной безопасности.
Одной из растущих проблем Кремля становится исчезновение прежнего молчаливого общественного согласия на войну. Украинские удары по НПЗ и другим объектам в глубине России, а также ограничения мобильного интернета, вводимые российскими властями в качестве меры защиты от беспилотников, постепенно разрушают иллюзию того, что для большинства населения жизнь может продолжаться как обычно.
По данным "Левада-центра", 57% россиян характеризуют положение в стране как "напряженное". Среди причин люди называют войну, потери, мобилизацию, атаки беспилотников и отсутствие понимания того, что будет дальше. Доверие к телевизионной пропаганде снижается, среди молодежи в социальных сетях появляются призывы закончить войну, а рейтинг одобрения Путина идет вниз.
Еще мрачнее, по данным The Economist, настроения внутри российской элиты. Один из собеседников издания говорит, что проблема уже не столько в состоянии экономики или отсутствии военных побед, сколько в потерянном времени: каким бы ни оказался конечный результат, почти пять лет войны сами по себе выглядят провалом.
"Растет ощущение, что король голый", — говорит другой представитель российской элиты.
Ни экономические, ни политические трудности пока не представляют непосредственной угрозы режиму. У Кремля остаются деньги и мощный репрессивный аппарат, позволяющие продолжать войну. Однако для российской политической системы огромное значение имеет восприятие силы.
Путин может объяснять свои действия геополитическими категориями, однако, по версии The Economist, в основе поведения режима лежит более простая логика: нельзя позволить себе выглядеть слабым.
Путин, вероятно, считает, что завершение войны без достижения хотя бы минимальной цели — полного захвата восточного Донбасса — может поставить под угрозу уже его собственную безопасность. По словам одного из инсайдеров, в какой-то момент войны он прямо сказал своим соратникам: "Меня повесят".
Эта фраза важна для понимания логики Кремля. Российская система способна выдерживать чрезвычайно высокий уровень насилия и потерь, но поражение или явная неудача для нее гораздо опаснее. Поэтому для Путина война, судя по всему, давно стала не только вопросом внешней политики, но и вопросом личного политического выживания.
Но и продолжать войну в нынешнем режиме для Кремля невыгодно. "Инерционные сценарии невыгодны для Кремля", — говорит один из представителей российской элиты. Они поглощают экономические ресурсы и постепенно уничтожают политический капитал власти.
Именно поэтому эскалация может казаться Кремлю выходом из положения.
Какие формы она примет, пока неизвестно. Россия может активизировать гибридные операции и диверсии против стран, поддерживающих Украину, а также попытаться наносить удары по маршрутам, по которым европейская помощь поступает на украинскую территорию. Западные спецслужбы допускают возможность атак на европейские предприятия, выпускающие продукцию для Украины. При этом они считают, что прямого военного столкновения с НАТО Путин по-прежнему стремится избежать.
В самой Украине эскалация, вероятнее всего, будет означать увеличение масштабов уже ведущейся войны. Российское Минобороны, как утверждается, готовит массированные удары по энергетической инфраструктуре. В Киеве и без того ожидают зимой крупной российской кампании против энергетики, целью которой будет попытка сломить способность и желание Украины продолжать сопротивление.
На фронте Москва также готовится увеличить количество людей, которых она может отправить в бой. По словам российских источников The Economist, Путин намерен бросить в войну еще 300–400 тысяч человек.
Объявлять новую официальную мобилизацию для этого необязательно: указ о частичной мобилизации 2022 года формально так и не был отменен. Новых людей, вероятно, будут набирать через региональные власти, оказывая на них и потенциальных контрактников все большее давление. Такая децентрализация позволяет Кремлю перекладывать ответственность на губернаторов и снижать политические риски для федеральной власти. Новую модель набора, как утверждается, уже испытывают в Пензенской области.
Наконец, Путин может усилить внутренние репрессии против тех, кого власть объявляет "внутренними врагами". Причем не обязательно потому, что эти люди действительно способны угрожать режиму, — репрессии сами по себе становятся способом продемонстрировать силу.
Но ни один из этих вариантов не решает фундаментальных проблем, с которыми столкнулся Кремль. Новая эскалация способна лишь увеличить число жертв, экономические издержки и общественное напряжение, одновременно повышая риск дальнейшей дестабилизации как самой России, так и окружающих ее стран".