Томас Райт · The Atlantic · 23 октября 2026 года
7 апреля 1965 года президент Линдон Джонсон выступил с речью в Университете Джонса Хопкинса, в которой фактически предложил создать для Северного Вьетнама аналог Управления долины Теннесси — масштабной государственной программы экономического развития — при условии, что Ханой прекратит поддерживать повстанческое движение в Южном Вьетнаме. Возвращаясь после выступления на вертолете, Джонсон наклонился к своему помощнику, положил руку ему на колено и сказал о северновьетнамском лидере Хо Ши Мине: “Старина Хо не сможет от этого отказаться. Старина Хо просто не сможет отказаться”.
Но Хо Ши Мин отказался.
Сегодня этот эпизод разбирают на курсах политической психологии как пример того, насколько наивно президенты порой полагают, что привычная для американских штатов и городов политика взаимовыгодных сделок будет работать и на международной арене. А затем обнаруживают, что национализм, идеология и соперничество имеют гораздо большее значение.
Дональд Трамп попал в ту же ловушку в отношениях с Владимиром Путиным.
По всей видимости, он убежден, что правильно подобранные экономические стимулы заставят российского лидера заключить мир. Но этот подход не работает. Более того, он перекрывает единственный реалистичный путь к прекращению войны с Украиной и повышает вероятность того, что война расширится и станет еще более разрушительной.
В начале своего второго президентского срока Трамп был удивлен тем, что Путин не согласился быстро закончить войну, заморозив существующую линию фронта и получив обещание, что Украина не вступит в НАТО. Вместо того чтобы попытаться укрепить позиции Украины на поле боя или усилить давление на Россию с помощью санкций, Трамп решил убедить Путина, что мир принесет ему финансовую выгоду.
После того как Кремль пожаловался на слишком проукраинскую позицию специального представителя по Украине генерал-лейтенанта Кита Келлога, Трамп вывел его из переговорной группы и заменил своим другом Стивом Уиткоффом, крупным предпринимателем в сфере недвижимости. Посредником между Трампом и Путиным стал российский финансист Кирилл Дмитриев.
Почти год назад Уиткофф и Дмитриев разработали соглашение, предусматривавшее полную отмену санкций, совместные российско-американские коммерческие проекты и даже возвращение России в G7 с восстановлением формата G8. Однако переговоры зашли в тупик из-за требования Путина, чтобы Украина уступила территории, которые Россия не смогла захватить на поле боя. Тем не менее Уиткофф и Дмитриев продолжили свою работу.
Последняя версия их договоренностей появилась на минувшей неделе, когда отношения между США и Украиной достигли самой низкой точки со времени скандала в Овальном кабинете в феврале 2025 года.
Трамп и Путин заключили соглашение, по которому Россия должна поставлять дизельное топливо в Соединенные Штаты и на мировые рынки. Президент Украины Владимир Зеленский резко раскритиковал эту договоренность, назвав ее “несправедливой и нечестной” и заявив, что она выглядит как “подарок Путину на день рождения”.
Разъяренный Трамп потребовал заменить Зеленского и заявил, что с украинским президентом иметь дело труднее, чем с Путиным.
В последующие дни Киев обвинил Вашингтон в сокращении разведывательного сотрудничества, в том числе в отказе предоставлять информацию о приближающихся баллистических ракетах. Администрация США это отрицала.
Financial Times сообщила, что администрация рассматривает возможность возвращения России части замороженных активов в качестве стимула для заключения соглашения о частичном прекращении огня.
Затем Трамп отменил действие санкций против России, предусмотренных законом Линдси Грэма о санкциях против России и Ирана, объяснив это национальными интересами Соединенных Штатов.
В Truth Social Трамп написал, что ведет переговоры о прекращении войны и не хочет “предпринимать ничего, что по глупости заставило бы Россию уйти из-за стола переговоров”.
На фоне стремительного ухудшения американо-украинских отношений администрация попыталась объяснить более широкую логику своих решений.
Высокопоставленный чиновник сообщил обозревателю The Washington Post Дэвиду Игнатиусу, что, поскольку договориться по Украине оказалось трудно, Белый дом намерен расширить рамки переговоров и попытаться заключить региональное соглашение.
Оно должно предусматривать поставки энергоносителей в Европу по новому трубопроводу с распределением прибыли между Украиной и Россией, а также урегулирование разногласий Москвы с европейскими странами.
По сути, это тот же план Джонсона.
Наивность такого подхода еще можно было бы простить, если бы Путин был новым лидером, о котором ничего не известно. Но мы прекрасно знаем, с кем имеем дело. Украина стала его навязчивой идеей, его белым китом. Он хочет подчинить ее себе и уже доказал, что готов заплатить за достижение этой цели огромную цену.
Главная дипломатическая проблема, которую Трампу необходимо решить прямо сейчас, заключается в том, что Путин не согласится ни на что меньшее, чем передача Россией дополнительных украинских территорий. А принять такое условие не может ни один украинский руководитель.
При этом шансов захватить эти территории военным путем у Путина практически нет. Линия фронта остается в основном неподвижной из-за огромного количества беспилотников в зоне боевых действий.
Однако российский лидер рассчитывает на два возможных сценария.
Первый — сломить Украину этой зимой с помощью жестокой воздушной кампании, уничтожив ее энергетическую инфраструктуру и обрекши миллионы людей на тяжелые страдания.
Возможно, такое давление приведет к обрушению украинского фронта или заставит Киев принять требования Москвы за столом переговоров.
Второй сценарий — усиление российской теневой войны против европейских партнеров Украины.
Москву уже связывают с подготовкой убийств, поджогами и размещением беспилотников со взрывчаткой в аэропортах.
Ряд европейских лидеров, включая премьер-министра Польши Дональда Туска и президента Франции Эмманюэля Макрона, предупреждали, что Россия рассматривает возможность нанесения ударов беспилотниками и ракетами по государствам Восточной Европы, чтобы впоследствии отрицать свою причастность.
Путин надеется, что такая тенeвая война ослабит европейские правительства и приведет к власти партии, которые прекратят помощь Украине и начнут принуждать ее к капитуляции на российских условиях.
Если Путину удастся реализовать оба замысла — ослабить Украину за зиму и одновременно разжечь нестабильность в Европе, — он уверится, что Россия сможет добиться кровавой победы в течение следующих нескольких лет.
Судя по всему, Путин считает, что время работает на него. Уступки Трампа лишь укрепляют его в этом убеждении.
Но если Трамп сумеет изменить представления Путина о будущем, дипломатическое соглашение может стать возможным.
Прежде всего Трамп должен убедить Путина, что дальнейшее продолжение войны не улучшит положение России, а условия соглашения, которое он может получить сейчас, будут выгоднее тех, на которые он сможет рассчитывать позднее.
Это означает, что необходимо сделать всё возможное, чтобы Украина пережила зимнюю кампанию Путина: предоставить Киеву как можно больше средств противовоздушной обороны, заблаговременно предупреждать о приближающихся ракетах, побуждать союзников конфисковать российские государственные активы для оказания экономической помощи Украине и помогать украинцам наносить России ощутимый ущерб.
Это также означает необходимость помочь Европе сдержать Путина от дальнейшей эскалации теневой войны против стран НАТО.
Задача сложная, но выполнимая.
Европа должна убедить Путина, что усиление атак, особенно если они приведут к человеческим жертвам, лишь увеличит вовлеченность европейских стран и Соединенных Штатов в войну в Украине.
Например, Европа могла бы заявить, что в случае российских ракетных ударов или атак беспилотников по государствам НАТО коалиция европейских стран разместит системы противовоздушной обороны на западе Украины.
Трамп мог бы предупредить Путина, что, если Россия продолжит свои провокации против Европы, он договорится с Илоном Маском о предоставлении Украине возможности использовать Starlink для нанесения ударов по военным целям на территории России.
Если одна из российских атак приведет к массовой гибели людей — например, в результате уничтожения гражданского авиалайнера, — союзники могли бы официально признать Россию государством — спонсором терроризма.
Когда я работал в Совете национальной безопасности при администрации Байдена, мы довели эту позицию до сведения российских властей после того, как они подготовили операцию по размещению зажигательных устройств на самолетах, перевозивших посылки DHL.
Мы ясно дали понять, что такое признание, скорее всего, приведет к закрытию российского посольства в Соединенных Штатах.
После этого они прекратили подготовку подобных операций.
Помощь Украине в преодолении зимы и сдерживание российских атак на Европу позволят сохранить возможность дипломатического урегулирования.
Но для заключения соглашения Трамп должен убедить Путина, что окно возможностей для него закрывается.
И здесь политическая слабость самого Трампа может неожиданно сыграть ему на руку.
Путин наверняка опасается, что преемник Трампа — будь то демократ или республиканец, но не Джей Ди Вэнс, — окажется гораздо более благосклонным к Украине.
Новая администрация, скорее всего, увеличит американскую поддержку Киева и пересмотрит баланс любого соглашения, заключенного в годы президентства Трампа. Возможно, она даже увяжет отмену санкций с выводом российских войск со всей территории Украины.
Трамп мог бы использовать эту перспективу как рычаг давления.
Он может сказать Путину, что возможность заключить выгодное соглашение действительно существует, но она не будет сохраняться вечно. Только он, Трамп, способен обеспечить такое соглашение.
Если Путин продолжит воевать, новых территориальных приобретений у него не будет. Украина выстоит и сохранит возможность наносить удары по целям внутри России. Европа будет все активнее вовлекаться в конфликт. А возможность получить выгодные условия исчезнет.
После этого Трампу необходимо всерьез заняться пересмотром своего предложения, чтобы оно стало приемлемым для Украины.
Как минимум это означает замораживание существующей линии фронта без какого-либо юридического признания оккупированных территорий российскими.
Трамп хочет остаться в истории президентом, который закончил войну в Украине. Но если он не изменит свой курс, его могут запомнить как президента, который придал Путину уверенности, необходимой для расширения и затягивания этой войны.
Почти два года Трамп пытался убедить Путина, что мир принесет ему больше выгоды, чем война.
Теперь, чтобы добиться прекращения огня, он должен убедить Путина, что продолжение войны обойдется ему дороже, чем мир.
Об авторе: Томас Райт — старший научный сотрудник Брукингского института. При администрации Джо Байдена занимал должность старшего директора по стратегическому планированию в Совете национальной безопасности США.
Оригинал: Why Trump Can’t Sell Putin a Deal — The Atlantic.
Подписаться на мой блог здесь: