🇺🇸 В большом расследовании The New Yorker журналист Декстер Филкинс описывает Джареда Кушнера как новый тип вашингтонского деятеля — человека, у которого государственная служба, личные связи и многомиллиардный бизнес практически перестали существовать отдельно друг от друга.
Кушнер, зять Дональда Трампа, не занимает формальной государственной должности и не получает зарплаты, но вместе со Стивом Уиткоффом стал одним из главных неофициальных переговорщиков президента — от Украины и Газы до Ирана. При этом он продолжает контролировать Affinity Partners, инвестиционный фонд, значительная часть капитала которого поступила от ближневосточных монархий.
Один из бывших американских чиновников описал нынешнюю модель внешней политики так:
“Я знаю всех этих ребят. Они приходят на встречи и занимаются бизнесом прямо параллельно с дипломатией. “Ладно, хватит о прекращении огня. У нас тут есть отель, который мы хотим построить”. Вот такая теперь у Америки внешняя политика”.
После первого срока Трампа Кушнер намеревался уйти из политики. Он перебрался с Иванкой во Флориду, купил особняк за 24 миллиона долларов на острове Индиан-Крик и создал Affinity Partners. В 2024 году он говорил: “На этом этапе жизни я хочу сосредоточиться на своей фирме”. Но после возвращения Трампа в Белый дом президент снова привлек зятя к дипломатии.
Особенно показательной Филкинс считает роль Кушнера и Уиткоффа в переговорах по Украине. По словам бывшего чиновника администрации Трампа, в начале работы над войной они плохо представляли себе ее природу, считали Путина “хорошим парнем”, а российскую армию — “непобедимой”.
“Они думают, что это сделка с недвижимостью. Они, похоже, не понимают, что это война”.
Первоначальный мирный план, подготовленный после их контактов с Москвой и Киевом, предусматривал выполнение почти всех основных требований России: территориальные уступки Украины, отказ от НАТО и резкое сокращение украинской армии. Марко Рубио, как сообщалось, назвал этот проект “списком желаний России”.
Филкинс приводит содержание секретного доклада одной из европейских разведслужб. Согласно ему, параллельно обсуждались потенциальные коммерческие проекты с Россией: возобновление Nord Stream 2 под американским контролем, возвращение ExxonMobil на Сахалин, разработка месторождений Охотского моря и размораживание российских активов.
“Приватизация американской внешней политики зашла уже довольно далеко”, — говорит европейский чиновник.
По его словам, предполагаемые сделки должны были начать реализовываться “в тот момент, когда Трамп обеспечит мирное соглашение”. Представитель Кушнера отрицает, что американские чиновники собирались лично зарабатывать на этих проектах.
Главные связи Кушнера возникли еще во время первого президентства Трампа. На Ближнем Востоке он сделал ставку на саудовского наследного принца Мухаммеда бин Салмана (далее — MBS). Они быстро сблизились, постоянно разговаривали по телефону, Кушнер гостил на принадлежащей принцу суперъяхте.
Эта близость пережила даже убийство в 2018 году журналиста The Washington Post Джамаля Хашогги в саудовском консульстве в Стамбуле. Американская разведка пришла к выводу, что операция почти наверняка была санкционирована MBS. Тем не менее Кушнер защищал принца внутри администрации, а Трамп публично заявил, что удовлетворен заверениями MBS в непричастности, добавив: “Всякое случается”.
Особенно серьезный эпизод касается борьбы MBS за власть. Бывший сотрудник разведки, утверждающий, что видел расшифровку тайно записанного разговора, рассказал Филкинсу, что перед устранением своего соперника Мухаммеда бин Найефа саудовский принц созвонился с Кушнером. Тот якобы сообщил, что все в американском правительстве, кроме разведывательных служб, поддерживают MBS.
“Это был зеленый свет”, — говорит источник. Представитель Кушнера это отрицает. Вскоре бин Найеф был отстранен от власти.
Главным дипломатическим успехом Кушнера стали Авраамовы соглашения — нормализация отношений Израиля с ОАЭ, Бахрейном, а позднее Суданом и Марокко. Но практически сразу после ухода Трампа из Белого дома дипломатические связи Кушнера начали превращаться в коммерческие.
В июне 2021 года он попросил саудовский государственный фонд вложить два миллиарда долларов в только что созданную Affinity Partners. Саудовский инвестиционный комитет был против: у Кушнера не было подтвержденного опыта управления инвестиционным фондом, комиссии сочли чрезмерными, а результаты проверки — “неудовлетворительными по всем параметрам”.
Один из друзей Кушнера заметил: “Джаред никогда не инвестировал ни во что серьезнее пенсионного счета 401(k)”.
Но председателем саудовского фонда был MBS. Он отменил решение специалистов, и Кушнер получил два миллиарда долларов. При комиссии 1,25% это означало более 25 миллионов долларов ежегодного дохода только за управление деньгами. Еще по 200 миллионов вложили ОАЭ и Катар.
Конгрессмен Роберт Гарсия публично спрашивал: “Почему Джаред Кушнер получил два миллиарда долларов от правительства Саудовской Аравии всего через два месяца после ухода из Белого дома?”
Прямых доказательств, что эти деньги были платой за услуги Кушнера во время работы в Белом доме, Филкинс не приводит. Но бывший сотрудник американской разведки считает, что помощь Кушнера MBS неизбежно создала чувство долга, который можно было вернуть уже после ухода Трампа.
К 2024 году Affinity управляла примерно тремя миллиардами долларов, инвестировав лишь около трети средств. При этом, по подсчетам финансового комитета Сената, компания уже получила 157 миллионов долларов комиссий. Перед выборами 2024 года Катар и ОАЭ вложили еще 1,5 миллиарда долларов.
Один из знакомых Кушнера сформулировал происходящее максимально грубо: “Все ближневосточные страны вкладываются в фонд Джареда и сосут ему хуй, чтобы получать политические услуги от администрации Трампа”.
После возвращения Трампа эта проблема стала еще очевиднее. Кушнер снова занимается дипломатией, но одновременно продолжает бизнес. Вирджиния Кантер, бывший юрист Белого дома и специалист по государственной этике, говорит:
“Кушнера преследуют конфликты интересов. Предполагается, что он работает на американский народ, но на самом деле у него есть огромные финансовые стимулы продвигать интересы своих инвесторов”.
Похожее смешение бизнеса и политики Филкинс обнаруживает во всем окружении Трампа. Инвестиционные структуры ОАЭ вложили 500 миллионов долларов в криптовалютный бизнес World Liberty Financial, связанный с семьями Трампа и Уиткоффа. Затем через его криптовалюту была проведена сделка на два миллиарда долларов. Через две недели администрация разрешила ОАЭ доступ к передовым американским компьютерным чипам, несмотря на опасения по поводу связей Эмиратов с Китаем.
Кушнер одновременно стал одним из архитекторов послевоенного будущего Газы. В Давосе он представил Project Sunrise — план стоимостью около 112 миллиардов долларов, согласно которому разрушенная Газа за десять лет должна превратиться в район небоскребов, курортов и скоростных железных дорог, почти в новый Майами-Бич. Кушнер говорил об “удивительных инвестиционных возможностях”.
Бывший советник по национальной безопасности Филип Гордон назвал проект “полной фантазией”.
При этом именно Кушнер и Уиткофф участвовали в переговорах, которые помогли остановить наиболее интенсивную фазу войны и добиться освобождения заложников. Один из бывших чиновников администрации Байдена признает их заслугу, хотя считает решающим вмешательство самого Трампа:
“Трамп позвонил Биби и сказал: “Прекрати эти чертовы бомбардировки”, — и на этом всё закончилось”.
Однако гуманитарная ситуация в Газе осталась катастрофической. Хани Альмадхун из Gaza Soup Kitchen говорит: “Я не думаю, что Кушнер — какой-то ужасный человек. Думаю, он пытается помочь. Но в Газе это не дает никакого результата”.
Параллельно Кушнер разворачивает огромные проекты на Балканах. В Албании он планирует курорты стоимостью около четырех миллиардов долларов на острове Сазан и в природном заповеднике Звернец. Проекты вызвали протесты из-за передачи общественных земель, изменения законодательства и непрозрачности собственности.
Особенно скандальной оказалась история земли в Звернеце. Компания Кушнера заплатила албанскому бизнесмену Артуру Шеху 125 миллионов долларов за участок. Через два месяца албанские власти выдали ордер на его арест по обвинениям в наркотрафике и отмывании денег. В судебных документах утверждается, что земля могла быть “незаконно получена путем подделки документов”. Шеху обвинения отрицает.
Тем временем Кушнер собирает еще пять миллиардов долларов для нового фонда Affinity — снова прежде всего на Ближнем Востоке. Один из американцев, имеющий тесные связи в Персидском заливе, комментирует совпадение бизнеса Кушнера и его дипломатической работы по Ирану:
“Он убивал двух зайцев одним выстрелом: помогал арабам разгромить иранцев и хотел, чтобы ему за это заплатили”.
Сам бизнес Кушнера тем временем процветает. К 2025 году Affinity управляла более чем шестью миллиардами долларов. Фонд вкладывает саудовские деньги в израильские компании, фактически создавая “инвестиционный коридор” между Саудовской Аравией и Израилем.
А крупнейшей сделкой стала покупка Electronic Arts консорциумом с участием Affinity за 55 миллиардов долларов — крупнейший leveraged buyout в истории. По словам источника Филкинса, именно Кушнер предложил сделку MBS: “Джаред принес MBS эту сделку”. Американские регуляторы при администрации его тестя ее одобрили.
В итоге статья Филкинса не доказывает существование простой коррупционной схемы “политическая услуга в обмен на деньги”. Ее вывод серьезнее: в системе, созданной вокруг Трампа и Кушнера, установить, где заканчивается государственная политика и начинается частный бизнес, становится практически невозможно. Одни и те же люди выступают одновременно дипломатами, инвесторами, родственниками президента и деловыми партнерами иностранных правителей.
И заканчивается статья словами Вирджинии Кантер:
“Если бы Кушнер не был зятем президента, им занималось бы ФБР. Никому другому такое не сошло бы с рук”.
Подписывайтесь на мой блог здесь: