После Дональда Трампа главным проигравшим на промежуточных выборах в Конгресс оказался Илон Маск, потративший более 400 миллионов долларов на поддержку республиканцев, пишет обозреватель The New York Times Мишель Голдберг.
Больше половины этой суммы Маск вложил в Техас, который стал его домом в 2020 году, когда он покинул Калифорнию, возмущенный государственным регулированием и ограничениями из-за пандемии. Позднее он перевел в Техас значительную часть своей бизнес-империи, а поселок вокруг космодрома SpaceX по его инициативе получил официальный статус города под названием Старбейз (Starbase).
Маск практически в одиночку финансировал сенатскую кампанию крайне непопулярного генерального прокурора Техаса Кена Пакстона. Он постоянно публиковал сообщения против его соперника, демократа Джеймса Таларико, распространяя в том числе конспирологические выдумки о том, будто тот находился в психиатрической больнице, хотя на самом деле Таларико просто болел гриппом.
Однако Таларико победил, причем его кампания временами выглядела как борьба не столько против Пакстона, сколько против самого Маска.
Еще до победы на праймериз демократов Таларико обрушивался на жадность миллиардера:
“Причина, по которой в самой богатой стране мира существует бедность, заключается не в том, что мы не можем накормить бедных. А в том, что мы не можем удовлетворить аппетиты богатых. Но мы можем обложить триллионеров такими налогами, что они перестанут существовать”.
На многолюдном митинге в Остине, который еще недавно был настоящей Меккой технологических магнатов, Таларико прямо обвинил Маска в попытке купить себе целый штат:
“Илон Маск хочет нашу землю. Он хочет нашу воду. Он хочет наши налоговые доллары. Он хочет собственного, персонального сенатора Соединенных Штатов”.
Еще одним ударом для Маска стало поражение губернатора Техаса Грега Эбботта. Победившая его демократка Джина Инохоса сделала борьбу против влияния технологических миллиардеров и строительства центров обработки данных для искусственного интеллекта одним из главных пунктов своей программы.
Она постоянно напоминала избирателям, что компании Маска получили в Техасе налоговые льготы на сумму более 1,6 миллиарда долларов и государственные гранты на сумму свыше 100 миллионов.
В октябре Инохоса даже подала судебный иск, требуя обнародовать переписку администрации Эбботта с Маском и его компаниями.
“Думаю, Грегу Эбботту стыдно за то, что он нас продал”, — заявила она на одном из последних предвыборных митингов.
Но поражение Маска не ограничилось Техасом.
В Мичигане победил демократ Уилл Лоуренс, один из основателей прогрессивного экологического движения Sunrise Movement. Республиканцы потратили на борьбу с ним больше денег, чем против любого другого кандидата от демократов в Палату представителей. Его называли “самым радикальным кандидатом от Демократической партии в Америке”, пугали избирателей социализмом и вытаскивали старые публикации из социальных сетей.
Однако Лоуренс победил с преимуществом более трех процентных пунктов. Одним из главных пунктов его кампании стала борьба против строительства центров обработки данных.
“Люди устали от республиканцев, финансируемых корпорациями, и от демократов, финансируемых корпорациями”, — говорил он Голдберг.
По его словам, противодействие строительству центров обработки данных для искусственного интеллекта стало вопросом, объединяющим людей самых разных политических убеждений.
И это оказалось общенациональной тенденцией. По всей стране на голосование было вынесено более 40 инициатив, связанных с разрешением или ограничением строительства таких объектов. Противники центров обработки данных, судя по результатам, побеждали во всех случаях, кроме одного.
После победы демократов акции Tesla и SpaceX резко упали, хотя фондовый рынок в целом рос. Подешевели и акции компаний, занимающихся центрами обработки данных: инвесторы начали оценивать последствия резкого изменения политической обстановки.
Голдберг подчеркивает, что демократическое цунами на выборах невозможно объяснить исключительно достоинствами отдельных кандидатов. Но многих неожиданно победивших демократов объединяло неприятие приоритетов Кремниевой долины.
Они обещали дать отпор властным технологическим магнатам, сплотившимся вокруг Дональда Трампа и самонадеянно присвоившим себе право определять будущее Америки.
По мнению Голдберг, выборы стали не только сокрушительным выражением недоверия президенту, но и демократическим отпором Кремниевой долине со стороны американцев, почувствовавших, что теряют возможность самостоятельно распоряжаться собственной судьбой.
Теперь Конгресс готовит расследования деятельности технологических магнатов, которые последние два года заискивали перед Трампом и, что еще важнее, платили ему за благосклонность.
Когда в Твиттере прозвучал призыв провести судебные процессы над руководителями крупнейших технологических компаний в прямом телевизионном эфире, сенатор-демократ Эд Марки ответил:
“Нам придется высадить новые леса, чтобы хватило бумаги на все судебные повестки, которые мы собираемся напечатать”.
В среду, уже после выборов, Голдберг снова поговорила с победившим в Мичигане Уиллом Лоуренсом и спросила, что бы он посоветовал демократам, к которым теперь наверняка начнут обращаться представители технологической индустрии, внезапно настроенные на примирение.
“Я бы сказал: “Остерегайтесь”, потому что эти технологические олигархи чрезвычайно непопулярны. Если мы хотим быть партией рабочего класса, то перед нами Рокфеллеры и Карнеги нашего времени. Это самые богатые и влиятельные люди, привыкшие действовать в условиях полной безнаказанности. И их необходимо поставить на место”.
Мишель Голдберг заканчивает свою колонку выводом: демократы получили от избирателей мандат именно на это.
Источник: Мишель Голдберг “Elon Musk’s Very Bad Night“, The New York Times, 5 ноября 2026 года.
Подписаться на блог: